Сэр Элдрик был воплощением рыцарской доблести на турнирном поле, где воздух был густ от запаха пота, конского мыла и раскаленного металла. Его доспехи, отполированные до зеркального блеска оруженосцем, сверкали на солнце, а копье било без промаха.
Машина подъехала к зданию где-то внутри кварталов. Я сидела на расстоянии от него на заднем сиденье. Он словно делал вид, что меня нет рядом. Сквозь капли дождя я осторожно выглянула на улицу, чтобы посмотреть, что это за место.
Первое, что поразило меня, был вкус дешевой водки и дорогого одеколона, густая, приторная смесь, от которой першило в горле. Вторым ощущением была жара. От людей, столпившихся в тускло освещенной квартире Саши, исходило…
Джессика замерла на пороге, сжимая ручку своей простенькой сумки. Воздух в прихожей пах дорогим деревом и кожей. И им. Его запахом — терпким, мужским, с нотками дорогого виски и чего-то неуловимого, что сводило ее с ума с первой же встречи.
Она вошла, и воздух в прихожей загустел, наполнился запахом чужих духов и её отчаяния. Он лежал на диване, книга с маркированными страницами лежала на груди. «…распылённый туманом Оорта…» — его голос был ровным, будто он читал прогноз погоды.
Комната была залита мягким светом настольной лампы, отбрасывающей длинные тени на стены. В воздухе витал аромат дорогих духов — смесь жасмина и кожи. Её аромат. Я стоял на коленях, голый, кроме черных спортивных…
Порог был не просто линией на полу. Он был мембраной, разделявшей два мира. С одной стороны – сырая питерская ночь, привычное одиночество, запах асфальта и усталость от бесконечных отчетов, которые крутились у меня в голове даже сейчас.
- "Хочу туда где нет людей" - Прозвучал мой ответ. На мне сегодня была короткая юбка выше колена в обтяжку с завязками и небольшим вырезом для ноги. Также черный бюстгальтер и полупрозрачный топик с разводами и длинными…
Офисный воздух был спёртым, пропитанным ароматом дешёвого кофе и усталости. За окном дождь стучал по асфальту, превращая улицы в зеркальные потёки. В кабинете на двадцатом этаже, за стеклянной дверью с табличкой…
Меня зовут Максим, и в тот вечер я был просто вещью. Мебелью. Ковриком у двери. Это было моё официальное положение, мой статус, утверждённый её указом. А «она» – это Вика. Виктория Сергеевна для всех остальных, но для меня – просто Госпожа.