Это случилось прошлым летом, на нашей старой даче под Питером. Место было обшарпанное, но уютное — банька, веранда, запах сосен и мха. Я, Сергей, и моя жена Алина приехали туда на выходные, чтобы отключиться от города. Алина — высокая брюнетка с хитрющими карими глазами и фигурой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Мы были вместе уже семь лет, и страсть, конечно, притупилась, стала привычной. Но у меня была одна тёмная, лихорадочная фантазия, о которой я боялся заговорить годами: я хотел видеть её с другим. Не просто хотел — меня от этой мысли распирало изнутри. И этим «другим» в моих мыслях всегда был мой лучший друг, Диман. Коренастый, с накачанными руками от работы в автосервисе. Мы были как братья. И я знал, что он на Алину заглядывался. Всегда это чувствовал.
В субботу днём, когда Алина загорала в шезлонге, я вышел в сад и набрал Диму.
— Слушай, братан, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы тут на даче. Шашлык собираемся делать. Заезжай, если свободен.
— О, отлично! — тут же откликнулся он. — Сейчас соберусь. Час, и я у вас.
Когда его «буханка» загрунтовала на участке, у меня ёкнуло. Алина, увидев его, улыбнулась широко, поправила полотенце на груди. Я заметил, как взгляд Димы на секунду задержался на её длинных ногах.
Вечер наступил. Угли в мангале потрескивали, пахло дымом и специями. Мы выпили. Сначала по чуть-чуть, потом больше. Алина раскраснелась, смеялась громче обычного, её взгляд стал влажным, томным. Я чувствовал, как напряжение нарастает. Диман шутил, рассказывал байки, но его глаза постоянно возвращались к Алине — к вырезу её майки, к губам, облизанным от вина.
И вот, после очередного тоста, я не выдержал. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Знаешь, Алин, — начал я, глядя в огонь. — Я тебе никогда не говорил… Но у меня есть одна грёбаная фантазия.
Она подняла на меня глаза, притихла.
— Какая? — спросила она тихо.
— Я… я хочу на тебя посмотреть. Со стороны. С другим мужчиной.
Повисла тишина. Диман перестал жевать и медленно положил шампур.
— Серьёзно? — наконец выдавила Алина. Она смотрела то на меня, то на Диму. Не с осуждением, а с диким, животным любопытством. Я увидел, как зрачки у неё расширились.
— Серьёзно, — прохрипел я. — И… я хочу, чтобы этим другим был Диман.
Диман откашлялся.
— Брат, ты в себе? — спросил он, но в его голосе не было отказа. Был азарт.
— Вполне. — Я повернулся к жене, взял её за руку. Ладонь была горячей. — Аля, прошу. Для меня. Я горю с этой мысли.
Она долго смотрела на меня, потом на