себе шею на этих чёртовых каблуках, он меня под руку держал. Его кабинет огромный, тёмный, только свет с улицы. Он не коньяк налил, а сразу прижал меня к двери. И поцеловал. Грубо. Я даже пикнуть не успела, а его язык
себе шею на этих чёртовых каблуках, он меня под руку держал. Его кабинет огромный, тёмный, только свет с улицы. Он не коньяк налил, а сразу прижал меня к двери. И поцеловал. Грубо. Я даже пикнуть не успела, а его язык