Жена уехала на три дня в Питер, на какую-то конференцию по своему маркетингу. Я остался один в нашей двушке, и эти выходные виделись мне тихими, ленивыми и мужественными: пиво, футбол по телику, жареная картошка с салом. Никакого гламура.
Я только разложился на диване, как в субботу утром раздался звонок в дверь. В глазке мелькнуло знакомое лицо. Катя. Младшая сестра Лены, моей жены. Стояла на площадке в обтягивающих джинсах и легкой кофте, с двумя пакетами из «Ашана» в руках.
— Привет, Андрей, — улыбнулась она, проходя внутрь, будто так и надо. — Лена сказала, что ты тут один пропадаешь. Решила помочь — прибраться немного, еду нормальную приготовить, а то ты, я знаю, на одном бутерброде проживешь.
Она скинула кроссовки и прошла на кухню, оставляя за собой шлейф какого-то свежего, не такого тяжелого, как у Лены, парфюма. Я остался в прихожей, немного ошалевший, и наблюдал, как она расставляет продукты в холодильнике. Катя была на пять лет младше Лены, двадцать пять. И вся эта молодость и энергия будто заполнили собой всю квартиру, вытесняя мою лень и спокойствие.
Она всегда была яркой, чуть взбалмошной, с острым язычком. А сегодня… Я впервые, кажется, по-настоящему ее разглядел. Не как родственницу, а как женщину. Невысокая, но с невероятными пропорциями: узкая талия, крутые бедра, от которых те самые джинсы буквально трещали, и эта упругая попка, идеальной формы, которая так и играла при каждом ее движении. Когда она потянулась, чтобы убрать пачку макарон на верхнюю полку, кофта задралась, обнажив полоску смуглой кожи на пояснице и низ обтягивающей маечки. У меня перехватило дыхание.
— Что стоишь как вкопанный? — обернулась она, и в ее глазах поймал какой-то озорной, хитрый огонек. — Иди чайник поставь, будем с тобой цивилизованно завтракать. А то я тут одна, как уборщица.
Я молча пошел ставить чайник, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В квартире пахло теперь не только едой, но и ею — сладковатым ароматом ее кожи и волос. И я поймал себя на дикой, предательской мысли: а ведь жена не вернется еще двое суток.
Чайник зашипел на плите, а в голове у меня стучала одна-единственная мысль: «Что, черт возьми, происходит?» Катя тем временем двигалась по кухне с какой-то хищной грацией, доставая чашки, заваривая чай. Каждое ее движение было плавным и в то же время умышленно демонстративным. Когда она наклонялась за ложками, я не смог оторвать глаз от идеальной линии ее бедер в обтягивающей ткани.
— Лена беспокоится, что ты умрешь с голоду без ее котлет, — бросила она через плечо, и