Уединились, пока все парились в бане

Сентябрь в этом году выдался на редкость тёплым. Бабье лето разгулялось не на шутку, и сидеть в душной общаге было откровенно тошно. Я валялся на койке, лениво листая ленту, когда зазвонил мобильник. На экране высветилось: «Костян». Друган мой, с которым мы виделись последний раз, наверное, в июне.

— Здорово, Макс. Есть планы на выходные?

— Привет. Да какие планы — лежать в сторону потолка, — хмыкнул я.

— Тогда собирайся. У меня батя уехал в командировку, дача в нашем распоряжении. Я туда уже подтянулся, тут Володя с Дэном. Шашлык, баня, всё как положено. Приезжай, развеешься. Заодно поможешь забор поправить, а то мать пилит уже месяц.

Я прикинул: делать действительно нечего, а шашлык и баня — это аргументы. Через полтора часа я уже трясся в электричке с рюкзаком, в который побросал сменное бельё, полотенце и пару бутылок вискаря, взятых у соседа по комнате под честное слово.

На станции меня встретил Костян на старой отцовской «Ниве». Вид у него был слегка помятый, но довольный.

— Ты один? — спросил он, бросив взгляд в сторону платформы.

— Ну да. А что, ожидалась толпа?

— Да нет, просто думал, может, кого прихватишь. У нас тут, сам понимаешь, не курорт.

Ехали минут двадцать. Дом оказался добротный, кирпичный, с большой верандой и участком, заросшим яблонями. Пахло прелой листвой и дымом — ребята уже разожгли мангал. Володя и Дэн, мои старые приятели, возились с мясом. Поздоровались, обнялись, я выставил виски, за что был немедленно удостоен одобрительных возгласов.

Мы сели за стол на веранде. Разговор пошёл обычный: кто где учится, кто с кем спит, что нового в городе. После третьей рюмки я узнал, что к вечеру обещали подъехать какие-то девчонки. Костян сказал это как бы между прочим, но ухмылка у него была хитрая.

— Это сёстры, — пояснил он. — Ленка и Наташа. Ленку я знаю сто лет, она раньше с моей двоюродной сестрой дружила. А Наташка — это её старшая. Они тут неподалёку на даче своей, ну и напросились в гости. Ты как, не против?

— Да ради бога, — пожал я плечами. — Чем больше народу, тем веселее.

Честно говоря, я ожидал, что приедут какие-нибудь скучные девицы, которые будут кривить губы от нашего юмора и проситься домой до темноты. Но вышло иначе.

Они появились около восьми вечера, когда солнце уже цеплялось за верхушки сосен. Ленка — невысокая, крепко сбитая, с короткими тёмными волосами и смеющимся ртом. Наташа — старше, лет двадцать семь на вид, рыжеватая, с тяжёлой грудью и плавными движениями. Обе явно не страдали лишней скромностью: пришли в лёгких сарафанах, без белья это было видно сразу, и с пакетом домашнего вина.

— Ну что, мальчики, принимайте гостей, — сказала Наташа, ставя пакет на стол.

Я почувствовал, как внутри просыпается интерес.

Вечер покатился быстро. Жарили мясо, травили анекдоты, спорили о музыке. Дэн, как самый младший, получил прозвище «шашлычник» и не обижался. Я разливал виски, девчонки — своё вино, и к одиннадцати все были уже изрядно тёплые. Ленка сидела рядом со мной, то и дело касаясь моего плеча, когда смеялась, а смеялась она часто. Наташа больше общалась с Костяном, но время от времени поглядывала на меня внимательно, оценивающе.

— Ну что, может, баньку растопим? — предложил Костян.

Идею приняли на ура. Баня у них была небольшая, но добротная — с парной, предбанником и комнатой отдыха, где стоял широкий топчан, застеленный чистым бельём. Пока топили, мы с Володей пошли осматривать забор, который просила поправить Костина мать. Честно говоря, забор был цел, просто Костян любил преувеличивать масштабы бедствия. Мы покурили у калитки, обсудили планы на ночь.

— Смотри, Макс, — сказал Володя, понизив голос, — Ленка на тебя так и вешается. Ты это, не тупи.

— Да я и не тушуюсь, — усмехнулся я. — Просто люблю, когда девушка сама созреет.

— Она созрела уже до стадии варенья. Действуй.

Я отмахнулся, но слова его запомнил.

К бане пошли все вместе. Девчонки, недолго думая, разделись в предбаннике до купальников, хотя какие там купальники — Ленка в чёрном раздельном, который больше подчёркивал, чем скрывал, а Наташа в цельном синем, обтягивающем её мощные бёдра. Парни остались в полотенцах. Я сел на лавку, наблюдая за тем, как Костян поддаёт пар. Тело понемногу расслаблялось, алкоголь приятно шумел в голове.

Первой в парную пошла Наташа. За ней — Костян. Мы с Ленкой остались в предбаннике вдвоём. Она сидела напротив, вытянув ноги, и обмахивалась ладонью.

— Ты чего такой тихий? — спросила она.

— Наслаждаюсь моментом.

— Моментом или компанией? — она прищурилась.

— Компания сегодня отличная.

Ленка улыбнулась и пересела ближе. Её колено коснулось моего. Я не отодвинулся. В предбаннике было жарко, пахло распаренным деревом и каким-то женским гелем для душа. Ленка наклонилась ко мне, будто хотела что-то сказать, и в этот момент из парной вышел Володя — красный, как рак, и обдолбанный жаром.

— Ох... ну её нафиг... — он плюхнулся на лавку и закрыл глаза.

Ленка тихонько рассмеялась. Потом посмотрела на меня:

— Пойдём, окунёмся? Там бочка с водой у входа.

Мы вышли на улицу. Вечерняя прохлада обожгла кожу. Ленка встала на деревянный настил, глядя на воду в бочке.

— Ну, ныряй, — сказал я.

— Боюсь, холодная.

— Так и должно быть.

Она зажмурилась и шагнула вперёд. Я скинул полотенце и залез следом. Вода действительно была ледяной, но после парилки это ощущалось как разряд тока. Мы одновременно вынырнули, отплёвываясь и смеясь. Ленкины волосы прилипли к лицу, с губ срывались капли. Она вдруг прижалась ко мне, обхватив руками за шею.

— Макс, а ты всегда такой сдержанный?

— Это плохо?

— Нет, это возбуждает.

Я почувствовал, как её пальцы пробежали по моей спине ниже лопаток. Вода была холодной, но не в ней было дело. Я прижал её к себе, и она тихо выдохнула.

— Здесь неудобно, — сказал я.

— Тогда пошли в дом. Или в баню, там наверняка уже заняли.

Мы обтёрлись полотенцами и, стараясь не шуметь, прошли в дом через заднюю веранду. Там никого не было. Ленка вела меня наверх, в маленькую спальню под крышей, где стояла широкая кровать, застеленная старым пледом. В окно светил ущербный месяц.

Ленка развернулась ко мне и стащила верх купальника. Грудь у неё была небольшая, но аккуратная, с тёмными сосками, которые сразу напряглись от прохладного воздуха. Она взяла меня за руку и положила себе на грудь.

— Согрей меня.

Я притянул её к себе, начал гладить спину, опускаясь ладонями к ягодицам. Ленка выгнулась, подставляя шею под поцелуи. Я уложил её на кровать, стянул трусики. Она не сопротивлялась — наоборот, сама подняла бёдра, помогая.

Раздвинув ей ноги, я начал ласкать её промежность. Ленка была уже мокрой — то ли от бани, то ли от возбуждения, но скорее от всего сразу. Я просунул палец внутрь. Она застонала, сжав бёдра.

— Только не останавливайся...

Я подвигал пальцем, потом добавил второй. Ленка дышала часто, с подвыванием. Она смотрела мне в глаза, не отводя взгляда. Потом резко села и потянула вниз моё полотенце. Мой член уже стоял вовсю. Она обхватила его обеими руками и тихо присвистнула.

— Ничего себе... И как с таким богатством жить?

— Скромно, — улыбнулся я.

Ленка наклонилась и провела языком по головке. Потом взяла в рот, стараясь заглотить как можно глубже. Получалось не очень — сказывалось отсутствие опыта, но энтузиазм с лихвой *** это компенсировал. Она то ускорялась, то замирала, облизывая ствол от основания до уздечки. Я положил руку ей на затылок, задавая ритм.

Потом я повалил её на спину. Она подтянула колени к груди, открываясь полностью. Я приставил головку к входу и начал входить медленно, давая ей привыкнуть. Ленка закусила губу, но не попросила остановиться. Внутри было тесно и горячо. Я продвигался дальше, пока не вошёл полностью. Она выдохнула, как будто её ударили под дых.

— Больно? — спросил я.

— Немного... но приятно.

Я начал двигаться. Поначалу медленно, с длинными паузами, потом всё быстрее. Ленка вцепилась ногтями в мои плечи. Её стоны становились громче. Я наклонился и взял её сосок в рот. Она выгнулась подо мной, замотала головой.

— Да, Макс... ещё... глубже...

Я перевернул её на живот, подложил под бёдра подушку и вошёл сзади. Так она кричала уже не сдерживаясь. Шлепки тел эхом разносились по маленькой спальне. Ленка уткнулась лицом в плед, её плечи дрожали. Я чувствовал, что долго не продержусь.

— Куда кончать? — спросил я, сбавив темп.

— На грудь... давай на грудь.

Я вышел, перевернул её на спину, и Ленка сама взяла мой член рукой, направив на себя. Пара движений — и я кончил, толчками выплёскивая сперму ей на живот и грудь. Она смотрела на это, не отрываясь, и улыбалась.

— Вот это да... — прошептала она.

Мы полежали молча. Потом Ленка потянулась за полотенцем, вытерлась и свернулась рядом, положив голову мне на плечо.

— А ты не промах, Максик.

Я ухмыльнулся, но ничего не ответил. Внизу, на веранде, слышались голоса — остальные вернулись из бани.

Мы оделись и спустились. Костян мельком глянул на меня, потом на Ленку, и подмигнул. Наташа сидела за столом, потягивая вино из кружки, и смотрела на меня с какой-то странной полуулыбкой. Я сел напротив.

— С лёгким паром, — сказал я.

— Спасибо, — ответила Наташа. — А вы куда пропали? Мы уж думали, вы в бочке утонули.

— Почти, — вставила Ленка и засмеялась.

Я потянулся за бутылкой. Наташа вдруг накрыла мою руку своей. Ладонь у неё была горячей и чуть влажной.

— Налей и мне, Макс.

— Без проблем.

Она не убрала руку, пока я разливал виски. Потом подняла свою кружку, глядя мне в глаза.

— За продолжение вечера.

Я кивнул. Где-то глубоко, внизу живота, снова зашевелилось знакомое тепло.

Ночь только начиналась.