Жившая в сонном итальянском городке, где время, казалось, застыло в янтарном свете полуденного солнца, Элара томилась. Её душа, жаждущая не просто приключений, а чего-то запредельного, дикого, выходящего за рамки обыденности, находила утешение лишь в грезах. Её жизнь была расписана, как узор на майолике: утренний эспрессо у отца, помощь в семейной лавке, вечера на балконе с видом на тихие улочки. Но внутри бушевал вулкан.
Однажды вечером, в паре, наполненной паром и ароматом лаванды, она брила свой лобок, готовясь к очередной пустой ночи. Лезвие скользило по гладкой коже, а в голове, как в калейдоскопе, проносились образы. Не принца из сказок, а что-то иное. Она видела прекрасного юношу с печальными глазами, заточённого в тело чудовища. Не того, что из детских страшилок, а чего-то первобытного, мощного, чья внешность была одновременно и отталкивающей, и гипнотизирующей. Она чувствовала его боль, его одиночество и его неукротимую, сдерживаемую силу. Эта фантазия будила в ней дрожь, смесь страха и непреодолимого влечения.
В ту же ночь полная луна залила серебром черепичные крыши и узкие переулки. Не в силах уснуть, Элара стояла на своём балконе. Сад её соседа, таинственного и замкнутого художника, который редко выходил из дома, манил её, словно тёмный лес из сказки. Забор был высоким, но старая виноградная лоза создавала надёжную лестницу. Поддавшись внезапному порыву, она надела лёгкие шортики и топ, укрылась тенью и перебралась через преграду.
Сад был диким и запущенным, полным ночных ароматов и шорохов. В самом центре, на поляне, залитой лунным светом, она увидела его. Это был её сосед. Но не тот тихий человек, которого она изредка видела. Его тело было покрыто тёмными, жёсткими волосами, мышцы рельефно выделялись в лунном свете, а лицо... лицо было искажено гримасой боли и ярости. Он был не человеком, но и не зверем. Он был тем самым чудовищем из её снов, живым, дышащим, реальным. Он не заметил её, стоя на коленях и что-то бормоча себе под нос.
Элара замерла, её сердце колотилось так громко, что, казалось, могло пробить барабанные перепонки. Страх ледяными иглами впивался в её кожу, но под ним росло другое чувство — тягучее, тёмное желание. Она достала из кармана маленький флакон духов, которые купила на рынке, с интригующей пометкой «Афродизиак». Запах был густым, мускусным, с нотками озона после грозы и чем-то неуловимо животным. Она намазала им запястья и шею. Шаг за шагом, почти не дыша, она подошла к нему.
Он поднял голову, и его глаза, тёмные и глубокие, как колодцы, впились