Офис уже был пустым. Тишину нарушал только назойливый гул системного блока под столом и редкое пощёлкивание клавиатуры. Алина перевела взгляд на часы в углу монитора: 21:47. Через тринадцать минут начнутся её долгие, выстраданные выходные, а она всё ещё ковырялась в этом чёртовом квартальном отчёте. Одна ошибка в сводной таблице, одна неправильная ссылка — и всё. Мечта о четырёх днях на диване с вином и сериалами таяла на глазах.
Она потянулась, услышав хруст в спине. Черные колготки под строгой черной юбкой-карандаш слегка потерлись о кожу офисного кресла. Высокие каблуки она скинула ещё час назад, и теперь её затекшие пальцы ног упирались в прохладный ламинат. Белая блузка расстегнута на две верхние пуговицы — маленький бунт против корпоративного дресс-кода в пустом пространстве.
Именно в этот момент дверь в её открытый кабинет мягко скрипнула.
«Работаешь?» — голос был низким, бархатистым, без тени удивления.
Алина вздрогнула, инстинктивно потянулась к пуговицам, но остановилась. Максим Игоревич. Её начальник. Строгий, требовательный, с ледяными серыми глазами, которые, казалось, видели все её мелкие недочёты насквозь. Привлекательный мужчина. В свои сорок с небольшим он носил дорогой костюм так, будто он родился в нем. Сейчас пиджак был снят, рукава безупречной голубой рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с тёмными волосками.
«Да, — выдавила она. — Последние правки. Не могу найти ошибку».
Он вошёл, не спрашивая разрешения. Его взгляд скользнул по её блузке, на мгновение задержался на расстёгнутом вырезе, потом перешёл на экран. От него пахло дорогим мылом, лёгкими нотами сандала и… властью. Простой, неоспоримой.
«Покажи, — сказал он, подходя сзади. — Перед длинными выходными все торопятся, халтурят».
Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Его дыхание коснулось её шеи. Он наклонился, протянул руку к мышке. Его пальцы легли поверх её — большие, тёплые. Алина замерла. Он водил курсором, его предплечье касалось её плеча.
«Вот, — его голос прозвучал прямо у её уха. — Ошибка в формуле. Смотри».
Она не видела. Она чувствовала только его близость, тепло, исходящее от его тела. Собственное сердце, колотящееся где-то в горле.
«Спасибо, — прошептала она. — Я… исправлю».
«Ты вся скована, — заметил он, не отодвигаясь. — Шея, плечи. Весь день за компьютером. Это вредно».
Его руки опустились на её плечи. Сначала просто лежали. Потом большие пальцы упёрлись в напряжённые мышцы у основания шеи.
«Максим Игоревич, я…»
«Расслабься, — приказал он тихо,