Золотая Маска

— Ну и зачем я сюда приперся? — пробормотал себе под нос Игорь Степанович, в сотый раз оглядывая зал из-под полуопущенных век.

Вокруг царила обстановка, которую он мысленно окрестил «бордельная готика»: тяжелые бархатные портьеры, приглушенный красноватый свет, от которого лица присутствующих казались нарисованными на старых полотнах, и ненавязчивое техно, доносившееся откуда-то словно из-под пола. Он чувствовал себя экспонатом на чужой выставке, затянутым в неудобный черный костюм, который вытащил из шкафа впервые за последние лет пять.

Идея принадлежала, разумеется, Виталику. Этот черт, разменяв пятый десяток, с чего-то решил, что после развода ему, Игорю Степановичу, необходимо срочно «встряхнуться». Под встряской Виталик понимал не обычную поездку на рыбалку, а визит в закрытый клуб, куда простых смертных пускали только по рекомендациям. Виталик, который умудрялся обрастать связями с той же легкостью, с какой другие обрастают жирком, раздобыл два «билета» на вечеринку «Венецианский карнавал». Обязательным условием были маски.

Свою маску — простую, черную, закрывавшую верхнюю половину лица — Игорь Степанович не снимал уже полтора часа. Ему казалось, что все вокруг видят в нем несостоявшегося ловеласа, а сама затея попахивает дешевой мелодрамой. Особенно его бесил Виталик, который уже куда-то растворился в полумраке, оставив его одного с бокалом теплого шампанского.

— Ты похож на скучающего комиссара из плохого детектива, — раздался вдруг рядом негромкий голос.

Игорь Степанович вздрогнул и повернулся. Рядом стояла женщина. На ней была маска, пожалуй, даже более закрытая, чем его собственная: золотистая, венецианская, с заостренным подбородком, из-под которой поблескивали только глаза и намек на губы. Платье из переливающейся ткани струилось по ее телу, оставляя открытыми плечи и ключицы, казавшиеся в этом свете почти перламутровыми.

— Я бы предпочел побыть комиссаром, чем статистом в этом театре, — проворчал он, делая глоток шампанского, который показался ему безвкусным. — Не люблю маскарады.

— А зря, — она взяла с подноса у проходящего мимо официанта бокал с чем-то янтарным и сделала крошечный глоток. — Маска — это не для того, чтобы скрыть. Это для того, чтобы разрешить себе быть другим.

Игорь Степанович хмыкнул. Философия в исполнении незнакомки в бордельном клубе звучала забавно, но он не мог не признать, что ее фигура и эта золотая маска его заинтриговали. Он постарался незаметно рассмотреть ее: высокая грудь, тонкая талия, изящная шея. В движениях сквозила уверенность хозяйки этого места, но держалась она без вульгарности.

— И кем же вы стали сегодня? — спросил он, чувствуя, как его собственный голос становится чуть ниже и глуше.

— Женщиной, которая хочет быть соблазненной, — ответила она, поворачиваясь к нему всем корпусом. — И мужчиной, который хочет соблазнить.

Он растерялся. Этот ответ выбил у него из-под ног привычную иронию. Он ожидал игривого флирта, жеманства, но не такого прямого, почти циничного признания желания. Внизу живота потеплело. Игорь Степанович снова глотнул шампанского, но теперь оно показалось ему обжигающе-сладким.

— И кто же из нас кто? — попробовал отшутиться он.

— А вы попробуйте угадать, — она наклонилась к нему, и он уловил запах ее духов: терпкий, сладкий, с ноткой ванили и табака. Совершенно невообразимое сочетание, от которого у него закружилась голова.

Она протянула руку и положила ладонь ему на грудь, чуть выше солнечного сплетения. Игорь Степанович перестал дышать. Он чувствовал тепло ее кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Это прикосновение было таким простым и одновременно таким интимным, что все его скепсис в один миг испарился, как дым.

— Пойдемте, — шепнула она, — здесь слишком шумно.

Он не спросил куда. Просто поставил бокал на ближайший столик и последовал за ней. Золотая маска вела его сквозь толпу, и ему казалось, что все взгляды устремлены на них. Его сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Он, Игорь Степанович, степенный мужчина сорока пяти лет, шел на поводу у незнакомки в каком-то притоне, и это было самое волнующее приключение в его жизни.

Они миновали бархатную портьеру и оказались в тихом коридоре, освещенном свечами. Пахло воском и чем-то пряным. Женщина остановилась у одной из дверей, обернулась, и в полумраке блеск ее глаз из-под маски показался ему дьявольским. Она нажала на ручку. Дверь отворилась, открыв небольшую комнату, обставленную как будуар: огромная кровать с горой подушек, кресло с изогнутыми ножками, трюмо с мутным зеркалом.

Дверь за ними закрылась, отрезав звуки музыки. Игорь Степанович стоял посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Ситуация была настолько нереальной, что он снова почувствовал себя неловким пацаном.

— Ты чего замер? — она впервые перешла на «ты», и от этой простоты его бросило в жар. — Подойди.

Он сделал шаг, другой. Женщина стояла, откинув голову, и смотрела на него с вызовом. Игорь Степанович неуверенно положил руки ей на талию. Ткань платья была прохладной и скользкой, а под ней угадывалось живое тепло. Она потянулась к его лицу и поправила его маску, чуть сдвинув ее набок.

— А если я не сниму ее? — спросила она, читая его мысли.

— Тогда я буду знать тебя как... Золотую Маску, — ответил он, чувствуя, как глупо и вместе с тем романтично звучат его слова.

Она тихо рассмеялась, и этот смех отозвался вибрацией в его ладонях. Затем, не говоря больше ни слова, она сама потянулась к застежке его брюк. Игорь Степанович напрягся, но не отстранился. Он наблюдал, как её тонкие пальцы уверенно расстегивают пуговицу, как она одним движением освобождает его уже успевший затвердеть член от белья. Холодок пробежал по разгоряченной коже.

— Уже лучше, — прошептала она, обхватывая его ладонью.

Игорь Степанович с шумом выдохнул. Он перестал анализировать, отдался ощущению её руки, скользящей по стволу. Она действовала неторопливо, изучая его, подстраиваясь под его реакцию. Он впервые за долгое время позволил себе просто чувствовать. Все его существо сжалось до одной-единственной точки — там, где её рука касалась его плоти.

Опустившись перед ним на колени, она приподняла свою маску ровно настолько, чтобы открыть губы. Терпкий запах её духов смешался с чем-то животным, звериным. Игорь Степанович застонал, когда её рот, горячий и влажный, поглотил его член целиком. Это было неописуемо. Она не была похожа ни на одну из его прошлых женщин. В ней не было нежности, была первобытная, почти агрессивная страсть, которая сметала все его защиты.

Его пальцы сами нашли её волосы, зарылись в них, притягивая её ближе. Ему хотелось запрокинуть голову и закрыть глаза, но он боялся, что если сделает это, то мираж рассеется. Поэтому он смотрел, как её золотая маска мерцает в полумраке, как двигаются её плечи, обтянутые переливающейся тканью. Он чувствовал приближение разрядки, и это чувство пугало его своей скоростью.

— Подожди... — прохрипел он, пытаясь отстранить её. — Подожди, я сейчас...

Она лишь сильнее сжала губы и ускорила ритм. Игорь Степанович взорвался, изливаясь ей в рот с такой силой, что перед глазами поплыли красные круги. Он содрогнулся всем телом, чувствуя, как она продолжает ласкать его, пока последние спазмы не отпустили его.

Он стоял, обессиленный, привалившись к стене. Ему было стыдно за свою слабость, но вместе с тем невероятно хорошо. Он чувствовал себя абсолютно опустошенным, выпотрошенным, но в этой *** пустоте не было боли, только блаженное спокойствие.

Женщина поднялась с колен, поправила маску и улыбнулась. Её губы блестели в свете свечей.

— Вот видишь, — тихо сказала она. — Быть другим не так уж сложно.

Он хотел что-то ответить, поблагодарить, спросить, но слова застревали в горле. Он просто смотрел на неё, пытаясь запомнить каждую черточку этой золотой маски, изгиб шеи, линию плеч.

Она поправила платье, подошла к трюмо и, поправив причёску, направилась к двери.

— Мы ещё увидимся? — спросил Игорь Степанович, ненавидя себя за эту мальчишескую мольбу в голосе.

— Может быть, — она обернулась, положив руку на дверную ручку. — Если хорошенько поищешь.

Она вышла, оставив его одного. Игорь Степанович еще несколько минут стоял, приходя в себя. Затем, приведя одежду в порядок, он тоже покинул комнату. В зале по-прежнему гремела музыка. Он нашел Виталика, который уже обхаживал какую-то блондинку в фиолетовой маске.

— Ну, как ты? — спросил Виталик, сверкнув глазами. — Выглядишь так, будто тебя переехал асфальтоукладчик.

— Лучше не спрашивай, — отмахнулся Игорь Степанович, беря с подноса бокал воды. — Поехали домой?

— Да ты что! — возмутился Виталик. — Всё только начинается!

Но Игорь Степанович уже не слушал. Он всматривался в разноцветные маски, пытаясь отыскать среди них ту, золотистую, с заостренным подбородком. Но её нигде не было. Словно и не было вовсе.

Уже в такси, на подъезде к дому, его вдруг осенило. Он видел эту манеру наклонять голову, этот характерный жест, каким она поправляла волосы, этот изгиб спины. Кровь отхлынула от его лица. Нет. Этого просто не могло быть.

Он вспомнил терпкий запах духов с ноткой ванили и табака. Такой был только у одной женщины.

...У его бывшей жены.