Дело было давно, лет 25 назад. Я поступил в столичный ВУЗ и на зимние и летние каникулы вынужден был ездить на поезде к родителям в далёкий северный город. Родители мне оплачивали купе, и я двое суток, чередуя все доступные тогда развлечения: сон, чтение и прослушивание cd-плеера, наслаждался постукиванием колёс, дребезжанием посуды на столике и перекурами на занесённых снегом станциях.
Конечно, в предвкушении поездки, я всегда представлял, как мне в купе попадается очаровательная молодая крайне развратная попутчица, с которой я в непрекращающихся утехах и проведу пару дней под стук колёс. Такого, сами понимаете, не случалось никогда. То моими попутчиками оказывались старики, то пара мужиков-вахтовиков, то вообще я мог весь путь преодолеть в одиночестве.
Но не в тот раз.
Однажды за пять минут до отправления ко мне в купе забежала запыхавшаяся женщина.
- Здравствуйте, - снимая на ходу верхнюю одежду, защебетала она. - Тоже до конца едете?
Я кивнул и посмотрел на неё.
Это была обычная женщина, лет за 40. Тёмные волнистые волосы, большие карие глаза, чуть широкий нос и большие пухлые губы. Врать не буду, конечно же, мои эротические фантазии сразу начали рисовать в голове картины безудержного секса с ней на протяжении всего пути. Особенно если учесть, что тогда как раз вышел первый "Американский пирог", и образ "мамы Стиффлера" надёжно засел во влажных фантазиях всей пубертатной молодёжи. Но я трезво оценил ситуацию, понял, что дальше моей головы дело никуда не пойдёт, и только лишь пожалел, что поеду не в одиночестве.
Поезд тронулся. Она попросила меня выйти, ей надо было переодеться. Через пару минут дверь купе открылась.
- Давайте знакомиться, - женщина протянула мне ладонь с красным маникюром. - Екатерина.
- Сергей, очень приятно, - я пожал ладошку и удивился её мягкости и нежности.
Екатерина переоделась в цветастую футболку, большой размер которой всё равно не скрывал выпирающие косточки бюстгалтера, скрывавшего явно немалую грудь. Огромный мясистый зад был одет в чёрные обтягивающие легинсы, через которые просматривались края нижнего белья. Большие бёдра-галифе делали её немного неказистой.
Она сразу отнеслась ко мне с материнской заботой. Постоянно пыталась накормить и почему-то просила одеться теплее, ведь я могу простыть. Сейчас я и правда могу понять её такое поведение. Я выглядел как любой студент-доходяга: худющий (при росте 187 сантиметров я весил 70 килограмм) с тонкими руками и выпирающими ключицами, впалые щёки, острый нос. Наверное, я и правда вызывал у