Сердце колотилось где-то в горле, тяжело и гулко. В ушах стоял оглушительный звон, в котором тонули доносящиеся из гостиной обрывки смеха и музыки. Вечеринка у Андрея и Лизы постепенно выдыхалась, но я не мог заставить себя уйти. Не потому, что было весело, а потому, что не мог оторвать глаз от нее.
Лиза. Жена моего лучшего друга. Она сидела напротив, развалясь в мягком кресле, и ее нога, закинутая на ногу, медленно покачивала туфелькой на тонком каблуке. Она была пьяна. Изрядно. Глаза блестели влажным стеклянным блеском, губы были приоткрыты, а рубашка Андрея, которую она надела сегодня, расстегнулась на пару пуговиц, открывая соблазнительную ложбинку между грудей. Я видел, как Андрей пытался ее уложить спать полчаса назад, но она только отмахивалась, смеялась и тянулась за очередным бокалом.
И вот теперь он и сам свалился в спальне, храпя как паровоз. А я остался один на один с этой… с этой картиной.
Грязная мысль пришла внезапно. Она пронеслась в голове, и я попытался ее отогнать, но она въелась, пустила корни. Она же спит. Ничего не почувствует. Никто не узнает.
Я встал с дивана, и пол под ногами будто качнулся. Подошел к ней тихо, как вор. Она и правда спала. Дыхание ровное, глубокое. Грудь плавно поднималась и опускалась. От нее пахло дорогим вином, духами с восточными нотками и чем-то сугубо женским, теплым. Я сел на корточки перед креслом, затаив дыхание.
— Лиза? — прошептал я, почти не надеясь на ответ.
Тишина. Только ее ровное дыхание.
Адреналин ударил в голову, сделав зрение острым, почти болезненным. Я видел каждую ресничку на ее щеке, каждую ниточку на ее шелковых трусиках, которые едва проглядывали из-под края короткой юбки. Рука дрожала, когда я протянул ее и коснулся ее бедра. Кожа была обжигающе горячей. Она не шевельнулась.
Это молчаливое разрешение свело меня с ума. Я провел ладонью выше, под юбку. Мои пальцы скользнули по шелковой ткани трусиков, и я почувствовал под ней плотный, теплый бугорок. Вот она. Я надавил ладонью, и сквозь ткань почувствовал влагу. Она была мокрой. Даже во сне ее тело откликалось.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я медленно, боясь спугнуть этот хрупкий, порочный момент, стянул с нее трусики. Она безвольно приподняла бедра, когда я стаскивал их до колен, а потом и совсем на пол. Ее киска предстала перед моим взглядом во всей красе: аккуратная, породистая, с мокрыми от ее же соков темными кудряшками. От нее шел терпкий, пьянящий аромат. Запах женщины, ее возбуждения, смешанный с алкоголем. Сводило с