Жизнь людей в посёлке городского типа была размерена, спокойна и для кого-то просто скучная. Летний зной ещё больше замедлял темп жизненного уклада. Воздух над раскалённым асфальтом дрожал, сливаясь с парами бензина у заправки «Нефть-Сервис». Внутри кондиционированного офиса АЗС пахло остывшим кофе, пылью от оргтехники и лёгкой, едва уловимой нотой женского тела — это была Ирина, бухгалтер и иногда кассир.
Ей было сорок, но она знала, что выглядит хорошо. Тело, хоть и рожавшее, сохранило форму — упругие бёдра, высокая грудь, которую она до сих пор носила с некоторой гордостью, тонкая талия. Лицо, с крупными, добрыми чертами и большими карими глазами, часто озаряла улыбка. Но в последнее время в этих глазах поселилась тоска.
Муж, Александр, был на севере, на вахте. Уже почти три месяца. Работы в посёлке, где все друг друга знали и где из предприятий — разве что лесопилка да эта заправка, не было. Уезжали многие. Зарабатывали. Они с Александром любили друг друга, даже после пятнадцати лет брака и двух дочек. В их доме пахло пирогами, чистотой и взаимным уважением. Но плоть тосковала.
Вот и сейчас, сидя за компьютером и сводя скучные цифры, Ирина ловила себя на том, что её рука сама тянется под стол, к животу, и бессознательно гладит его через тонкую ткань блузки. А потом мысленно она представляла себе тяжёлую, налитую мужскую руку, не свою, а чужую, волосатую, с мощными пальцами, которая скользит по её животу ниже, туда, где уже начинала разгораться знакомая, томительная теплота.
«Хватит, дура», — одёргивала она себя, краснея. Но мысли были упрямы.
Вечером того же дня, допивая чай на кухне своего ухоженного домика, она разговаривала по видеофону с Александром. Он был на фоне барака, за его спиной темнела уже северная ночь.
— Ну как, Ир? Держишься? — его голос, хрипловатый от усталости, был полон заботы.
— Держусь, Саш... — она попыталась улыбнуться. — Скучаю. Очень.
— Я тоже, рыбка. Скоро, вот закончим этот объект, премию дадут, приеду. Девчонки как?
— Да нормально, уроки делают.
Она помолчала, глотая комок в горле. Потом, почти шёпотом, выдавила:
— Саш... а знаешь, мне... меня вот что бесит. Не хватает... ну... мужского. Не просто так, абстрактно. А вот конкретно. Запаха твоего пота, когда ты с работы. Твоего вкуса во рту... когда целуешься. Твоих рук, грубых... Твоей... силы.
Он на том конце помолчал, его лицо на экране стало серьёзным.
— Понимаю, ласточка. Я тоже извожусь тут. Спим, встаём, работаем. Баб тут нет, одни мужики, волком воешь. Но ты держись. Я тебе верю.