Сегодня утром я пила кофе и смотрела, как мой муж, Алексей, режет тосты. Его руки, такие знакомые, такие родные, двигались уверенно. На его лице была улыбка, не просто обычная утренняя, а какая-то тайная, заряженная. «Ну как?» — спросил он, и в его голосе прозвучало не только любопытство, но и возбуждение. Я потянулась через стол, коснулась его пальцев, липких от варенья, и сказала: «Все было именно так, как мы хотели. Даже лучше».
А теперь я здесь, одна в тишине нашего дома, и мне нужно излить это все. Напечатать, чтобы выпустить наружу этот клубок вины, восторга, стыда и абсолютной, животной свободы. Это моя исповедь.
Все началось с фантазии. Вернее, с нашей общей фантазии. Мы с Алексеем вместе десять лет, в браке — семь. Он — мой лучший друг, моя опора, мой любовник. Но со временем в нашу спальню стала заглядывать рутина. И однажды, лежа в обнимку после хорошего, но предсказуемого секса, он признался: «Я представляю, как ты с другим. Как ты ему отдаешься, а я смотрю… или просто знаю». Это признание не шокировало меня. Наоборот, во мне что-то вспыхнуло. Мы начали играть в эту игру на словах, шептать друг другу на ухо вымышленные сценарии во время близости. А потом он произнес слово, которое все изменило: «Sexwife».
Идея была не в том, чтобы меняться партнерами. А в том, чтобы я была его самым сокровенным подарком, его самой порочной фантазией, воплощенной в жизнь. Чтобы я шла на свидание, испытывала все эти новые ощущения, а потом возвращалась к нему и делилась всем. Делилась собой, обновленной, заряженной.
Мы выбрали его вместе. Приложение, анкеты, фото. Алекс сидел рядом, его бедро прижималось к моему, пока мы листали профили. «Этот», — сказал я, указав на мужчину под ником Маркус. На фото он не улыбался, взгляд был тяжелым, оценивающим. Широкие плечи, сильные руки. Алексей взял мой подбородок и повернул к себе: «Ты уверена?». В его глазах я увидела не ревность, а чистейший адреналин. Я кивнула. «Да».
Встреча была назначена в баре отеля. Леша помог мне выбрать платье — черное, облегающее, с разрезом до самого верха бедра. Он застегнул молнию на спине, поцеловал в шею и прошептал: «Иди и получай удовольствие. Для нас». Его слова были и благословением, и проклятием.
Маркус уже ждал за столиком. Вживую он был еще больше. От него пахло дорогим виски и каким-то древесным одеколоном, который позже будет преследовать меня в номере. Его рука, когда он поздоровался, была сухой и твердой.
«Привет, — сказал он. — Расскажи, о чем думает твой муж прямо сейчас».
Я запила глотком мартини.