Звон бокалов смешивался с децибелами фальшивого веселья. Новогодний корпоратив в «Престиже» был тем ещё спектаклем: искусственные улыбки, пошлые тосты начальства и запах дешёвого шампанского, перебиваемый ещё более дешёвым парфюмом из секретариата.
Анна стояла у бара, обхватив бокал с тёплым белым вином, и ловила себя на мысли, что скучает. Скучает по тишине домашнего камина, по глупой традиции смотреть «Иронию судьбы» с мужем Сергеем, по его спокойным, немного усталым глазам. Но Сергей в этом году был «на вахте» — срочный проект. «Извини, солнце, самолетом денег не отправляют», — сказал он утром, целуя её в макушку. Она кивнула, понимая всё разумом, но где-то глубоко внутри щёлкнул крошечный, ядовитый замок: «Опять».
— Анна, ты выглядишь так, будто на похоронах, а не на празднике, — голос прозвучал прямо над ухом, низкий, с лёгкой хрипотцой.
Она вздрогнула. Дмитрий. Коллега из смежного отдела, тот, чьи шутки на совещаниях заставляли её невольно улыбаться. Тот, на кого она иногда ловила себя взглядом, когда он, расстегнув пиджак, опирался о дверной косяк. Высокий, с тёмными, чуть растрёпанными волосами и глазами, которые сейчас смотрели на неё не с коллегиальной вежливостью, а с откровенным, неспешным интересом.
— Просто считаю минуты до фейерверка, — отшутилась она, делая глоток вина. Оно было противным.
— Скучная математика. Давай лучше считай, сколько раз наш босс произнесёт «команда» и «семья» до полуночи. Ставлю бутылку коньяка на двадцать семь.
Она рассмеялась. Искренне. И почувствовала, как алкогольное тепло разливается не только по желудку, но и куда-то ниже, делая её кожу чувствительной к скольжению платья по бёдрам. Они говорили. Сначала о работе, потом о чём-то ещё. Дмитрий был мастером разговора: не давил, но и не отпускал. Его пальцы, обхватывающие бокал, были длинными, сильными. Она представила, как они скользят по её спине. И от этой мысли её резко бросило в жар.
«Что со мной? Чёрт, я пьяная. Три бокала. Или четыре?» — внутренний голос звучал тревожно, но тонул в нарастающем гуле крови в ушах. Дмитрий наклонился ближе, его губы почти касались её мочки.
— Знаешь, я всегда думал, что это платье на тебе — самая лучшая инвестиция нашего отдела. Оно просто кричит, чтобы его сняли. Медленно.
Грубо. Нагло. Невыносимо откровенно. И от этого у неё перехватило дыхание. Сергей так не говорил. Сергей говорил «ты прекрасна», целуя её в лоб. А ей сейчас хотелось, чтобы её не целовали в лоб.
— Ты… наглец, — выдохнула она, и в её голосе не было ни капли отпора.
— Это моя