Решил с работы сорваться пораньше. Начальник, конечно, бурчал, но я ему сказал, что у меня там трубу прорвало, срочно надо. А на самом деле, просто захотелось на дачу. Марина на той неделе уехала, говорила, что малину надо обирать и смородину. Ну, я и обрадовался, немного отдохнуть одному. Купил по дороге пиваса холодного, шашлычка.
Подъезжаю к своему участку, а у калитки машина Лёхи, соседа. Ну, думаю, прикольно, заскочу к нему, может, пивка попьем. Калитка у нас не скрипит, я ее неделю назад маслом обработал. Захожу тихо, а из открытого окна нашего домика странные звуки. Не то чтобы крики, скорее стоны. У Марины голос всегда тихий был, а тут... как-то громко.
И смех Лёхин. Грубый такой, самодовольный.
Я аж замер. Сердце сразу в пятки ушло, а потом в голову ударило. Крадусь к окну, в щелочку между занавесками. И... обалдел.
Они прямо на нашем диване, на том, что я прошлой весной из старой дачи родителей притащил. Марина на коленях перед ним. А он стоит, руку в ее волосах зажал. И она... блядь... сосет ему. Активно так, с причмокиванием, вся в этом процессе. А Лёха только кряхтит и ее голову подталкивает. Говорит ей: «Да, Марин, вот так, глотай целиком, шлюха моя».
У меня в глазах потемнело. Я аж прислонился к стене, чтобы не упасть. Руки задрожали. Эта картина... жена... мой Лёха... Да мы с ним по грибы ходили, водку пили! А он тут... Наставила мне рога, сука, прям вот так, на нашем же диване.
Я не мог оторваться. Стою, смотрю, как ее губы растянуты вокруг его члена. Хер у него не маленький, я сразу это отметил, будто себя ножом резанул. Она его весь облизывала, яйца его руками трогала. А сама вся красная, возбужденная, я такого от нее давно не видел.
Потом Лёха ее на диван повалил, раздвинул ей ноги. Она даже не сопротивлялась, а сама их шире развела, прямо ему навстречу. Говорит: «Давай, Егор, давай уже, жарко же...». Я аж вздрогнул. Она его по имени зовет, блядь. Значит, не впервой уже.
И он ей засадил. Сразу, без прелюдий. Вошел в нее, и она аж закричала – явно от удовольствия. Он ее жестко трахает, весь потный, диван скрипит под ними. А она под ним извивается, руки закинула, глаза закрыла, кричит: «Да! Да! Егор, вот так! Долби меня сильнее!».
Я уже не стоял, а сидел под окном, сполз по стене. Штаны расстегнул, достал свой член. И начал дрочить. Сам не понимая зачем. Ревновал? Злился? Да, пиздец как. Но это было так похабно, так грязно... я не мог остановиться. Я слышал каждый их звук, каждый шлепок его тела о ее тело.
Он ее перевернул на живот, поднял ей зад, и вошел