Это всё началось с невинного предложения поехать на дачу к Сергею в прошлую субботу. Ну, знаете, шашлыки, пиво, банька. Отдохнуть от города. Мы с ними дружили лет пять, с тех пор как наши жены, Лена и Катя, работали в одном рекламном агентстве. Серёга – он такой, здоровый, рубаха-парень, лет сорока, с уже проступающим брюшком, но сильный, из тех, кто гирю во дворе покрутит просто так, для души. Его Катьке тридцать шесть, и она… ну, она всегда была пышкой, с такими глазами, что всегда словно смеются, и губами, которые так и просятся, чтобы в них вцепиться по-хорошему. А моя Ленка, моя красавица, тридцать четыре года, высокая, подтянутая, со спортивной фигурой, которую она высиживала часами в йога-студии, и со своим вечным, чуть надменным прищуром.
Мы сидели уже изрядно выпившими, солнце клонилось к зарослям малины, от мангала тянуло сладковатым дымом. Я чувствовал, как пиво разливается по мне тёплой, расслабляющей волной. Сергей, похабыкая, рассказывал какой-то анекдот про тещу, а я смотрел, как Катя, сидя напротив, облизывает пальцы, испачканные в соусе от мяса. Язык у неё был розовый, быстрый. Она поймала мой взгляд, улыбнулась, не смущаясь, и облизнула ещё раз, уже явно для меня. А Лена в этот момент говорила что-то Сергею, положив руку ему на плечо, и он смотрел на неё так, будто она была тем самым сочным куском мяса, который он только что съел.
И вот тут Серёга, хлопнув себя по коленке, говорит: «А пошлите в баню, чё сидим? Парилка уже протоплена». Мы побрели. Баня у него была знатная, из сруба, пахло дымом и свежим веником. Разделись в предбаннике. Я видел, как Лена скидывает свои шорты и майку, оставаясь в чёрных, почти невесомых кружевных трусиках и таком же лифе. Она всегда носила дорогое бельё, словно готовилась к неожиданному визиту в любой момент. А Катя… Катя стянула с себя платье и осталась в простых хлопковых трусах телесного цвета и без лифчика. Грудь у неё была полная, тяжелая, с темными, крупными сосками, которые упирались в ткань. Она потянулась, чтобы взять полотенце с полки, и вся её мягкая, зрелая плоть колыхнулась, такая живая и настоящая, что у меня перехватило дыхание.
Зашли в парилку. Жар ударил в лицо. Мы сели на полки: я с Леной напротив Сергея с Катей. Пот выступил мгновенно, заструился по Лениному прессу, сделал кожу Кати маслянистой и сияющей. Сергей начал похлёстывать Катю веником, она квохтала и смеялась, а её грудь прыгала и тряслась при каждом движении. Я чувствовал, как у меня встаёт. Прямо там, на полке, под тонким полотенцем. Я пытался думать о чём-то