Все началось с простого ужина. Аня, подруга жены, осталась с ночевкой, их с Ирой смех звенел на кухне, наполняя дом чем-то легким и беззаботным. Я радовался за жену – ей нужны такие вечера. Мы пили вино, разговоры текли плавно, но я ловил на себе взгляд Ани – не мимолетный, а затяжной, изучающий, с легкой искоркой любопытства. Я отводил глаза, списывая на играющее со мной воображение и тайное мужское тщеславие.
Позже, лежа в постели рядом с спящей Ирой, я долго вглядывался в полосу света от уличного фонаря, что падала через щель в шторах. Она рассекала темноту, ложась на ковер серебристым лезвием. Воздух был наполнен ровным, тихим храпом жены – звуком, таким привычным и родным. Я почти дремал, когда скрипнула дверь.
Сначала я подумал, что это показалось. Но потом увидел силуэт в проеме. Аня. В одном лишь тонком шелковом халатике, распахнутом настолько, что угадывались изгибы ее тела в лунном свете.
«Не спишь?» – ее голос был шепотом, сливающимся с шорохом ночи.
Я не смог издать ни звука, лишь кивнул, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Она неслышными шагами подошла к кровати и присела на край, так, что я чувствовал исходящее от нее тепло.
«Я не могла уснуть», – прошептала она, и ее пальцы легонько коснулись моей руки, лежавшей поверх одеяла. Это прикосновение было как удар током. Язык заплетался, все во мне кричало об опасности, но тело отказывалось слушаться.
«Аня, мы не должны…» – попытался я протестовать, но это прозвучало слабо и фальшиво.
«Я знаю. Но я не могу остановиться. Ты сводишь меня с ума с самого вечера», – ее шепот был горячим, а пальцы уже скользили по моей груди, животу, опускаясь ниже. Каждый нерв трепетал, адреналин пьянил сильнее любого вина. Один неверный звук, один шорох – и все рухнет. Этот риск делал каждый миг острым, невыносимо желанным.
И тогда она наклонилась. Ее губы сомкнулись вокруг меня, мягко и настойчиво, посылая волны жара по всему телу. Я закинул голову на подушку, стиснув зубы, чтобы не застонать. Ее рот был влажным, невероятно теплым раем. Она скользила губами по всей длине, погружаясь глубже, и я чувствовал, как напрягаются мышцы ее горла, принимая мой член. Ее язык танцевал по самой чувствительной части, кружил, нежно нажимал, и я ощущал каждую пульсацию в своих жилах. Воздух наполнился тихими, влажными звуками, которые заглушал ровный храп Иры. Я открыл глаза и увидел, как Аня смотрит на меня – ее взгляд был полон темного желания и такой же вины, что клокотала во мне. Это была не просто плотская утеха; это была молчаливая