Александра вздрогнула и зябко потерла плечи. За столом опустело и стихло - гости разошлись, побежденные хмелем, муж пал в числе первых и уже наверняка выписывал трели на диване.
Сумерки сгущались в такую плотную черноту, что свет от переноски над дощатым столом не пробивался дальше его краев, отчего приусадебный участок исчез до утра. Именинница - миловидная женщина, по-провинциальному неприхотливая и непосредственная, с достоинством справилась с наплывом гостей и теперь готовилась стоически довершить хлопоты финальной уборкой.
— Антон, ну куда ты сейчас поедешь? - по-родственному ласково убеждала она засидевшегося гостя, - оставайся, здесь заночуешь.
— Да, неудобно, Саш, - в голосе мужчины ощущалась вежливая тактичность, - я поеду, а ты иди отдыхай уже, время позднее.
Александра сидела, подперев щеку, на ее лице выражалась не столько усталость, сколько отчужденность. Она дотянулась до смартфона и проверила время - 00:25.
— Какой спать? - с героической ноткой в голосе ответила женщина, - мне через три с половиной часа в рейс, лучше вообще не ложиться. Посуду перемою, да буду собираться потихоньку.
— Ну, тогда я помогу.
— Антон, иди спать, к чему геройствовать, - с усталостью в голосе, вызванной ненужными уговорами, убеждала Саша, - мне не привыкать.
Александра решительно встала с деревянной лавки и, вдохнув полные легкие энергичности, приступила к уборке. Она ловко собирала бокалы и разнокалиберные стопки, составляла тарелки в пизанскую башню и работа ладилась так ловко, что добродетель домохозяйки в этой женщине чувствовалась с несомненной очевидностью. Антон наблюдал за проворными движениями женщины и, не вставая, собирал мелкие столовые приборы в радиусе своего пребывания.
За этой незначительной помощью, тем не менее, проявлялось ясное подтверждение его искренней поддержки. Иной на его месте только и готов помочь, как красивыми словами.
Александра соорудила нагромождение посуды и принялась собирать со скатерти остатки обеда местной аристократии - косточки, пробки, огрызки и смятые салфетки. Хозяюшка тщательно стирала красные пятна вина и засохшие кляксы майонеза, так, что стол трясся от ее усердных движений.
Антон засмотрелся - налитые груди под розовой футболкой колыхались соразмерно ее телодвижениям и чем тщательнее она вдавливала тряпку, тем размашистее становилась амплитуда под аккомпанемент звона посуды.
Антон не мог отвести глаз от увесистых богатств, они, в зависимости от постановки рук, то вместе раскачивались из стороны в сторону, то вдруг сталкивались друг