Секс в кофейне: бариста после смены

Я уже почти месяц заходил в эту маленькую кофейню на углу. Не каждый день, но часто — то после работы, то просто когда было настроение посидеть с ноутбуком. Девушка за стойкой меня уже узнавала. Звали её Лена, лет двадцати трёх–четырёх, невысокая, с короткими тёмными волосами и чуть косым взглядом, когда улыбалась. Обычно она носила чёрный фартук поверх простой футболки и джинсов, а в те дни, когда было прохладнее, — ещё и тёмный свитер.

Мы почти не разговаривали. Я брал капучино, иногда круассан, она отдавала сдачу и говорила «хорошего дня» тем же тоном, что и всем. Пару раз я задерживался чуть дольше обычного, и она спрашивала, не нужно ли ещё чего. Один раз, когда я сидел почти до закрытия, она сама подошла и спросила, не пора ли мне уже собираться — мол, ей надо убирать. Я тогда извинился и ушёл. Больше ничего и не было. Никаких намёков, никаких попыток с моей стороны. Просто привычное лицо за стойкой и лёгкое ощущение, что она на меня иногда смотрит чуть дольше, чем на остальных.

В тот вечер я пришёл ближе к восьми. Обычно к этому времени уже почти никого не оставалось. Сегодня тоже — только один парень с ноутбуком у окна и я. Лена работала одна. Я заказал американо и сел за дальний столик. Парень вскоре собрался и ушёл. Остались только мы.

Она начала убирать. Сначала протёрла стойку, потом стала складывать стулья, кроме тех, что стояли у моего стола. Я пил кофе медленно, смотрел в телефон и краем глаза следил, как она двигается. Футболка сегодня была белая, тонкая, и когда она наклонялась, ткань натягивалась. Я заметил это и тут же поймал себя на мысли, что специально задерживаюсь. Не то чтобы специально-специально, но уходить не хотелось.

Когда она подошла вытереть стол рядом со мной, я поднял голову.

— Уже почти закрываетесь?

— Да, — кивнула она. — Ещё минут десять, может. Вы не торопитесь?

Я покачал головой.

— Нет, допью спокойно.

Она улыбнулась — коротко, как обычно, — и отошла. Я видел, как она выключила кофемашину, пересчитала кассу и начала мыть посуду. Движения были привычные, спокойные. Никакой особой игры. Просто рабочий вечер, и я сидел лишний, и она, похоже, не возражала.

Я допил кофе, поставил чашку на край стола и остался сидеть. Лена бросила на меня взгляд, но ничего не сказала. Продолжала убирать. Свет в зале уже был приглушённый — только над стойкой горела лампа. С улицы почти никто не заглядывал. Тишина стояла такая, что было слышно, как звенит посуда в мойке.

Я не знал, что делать дальше. Можно было просто встать и уйти — как всегда. Можно было сказать что-нибудь ещё. Я выбрал второе, хотя и не был уверен, что из этого выйдет.

— Слушай, — сказал я, когда она снова прошла мимо. — Тебе помощь нужна? Или ты сама всё успеешь?

Она остановилась, посмотрела на меня внимательнее, чем обычно.

— А ты что, остаться предлагаешь?

Голос был спокойный, без насмешки. Просто вопрос.

Я пожал плечами.

— Ну, если надо. Всё равно уже никуда не спешу.

Лена несколько секунд молчала, потом кивнула в сторону подсобки.

— Можешь тогда хотя бы коробки из подсобки вынести. Они тяжёлые, а мне одной неудобно.

Я встал. Она уже шла к двери за стойкой и не оглядывалась. Я пошёл за ней. В зале было тихо, только наши шаги по полу. Дверь в подсобку она открыла ключом и пропустила меня вперёд. Свет там горел тусклый, жёлтый. Коробки действительно стояли у стены — несколько штук, не очень большие, но явно тяжёлые.

Я взял первую и понёс к выходу. Лена шла следом, закрыла дверь в зал и осталась в подсобке. Когда я вернулся за следующей, она уже стояла у стеллажа и смотрела на меня. Фартук она сняла и повесила на крючок. Белая футболка сидела свободно, джинсы низко на бёдрах. Ничего особенного, но в этой узкой комнате без окон всё выглядело иначе.

— Ещё две, — сказала она. — И потом можно будет закрываться.

Я кивнул и взял следующую коробку. Когда ставил её у двери, почувствовал, что она стоит совсем близко. Не прикасалась, просто стояла. Я выпрямился и обернулся. Лена смотрела прямо на меня. В полутьме её лицо было спокойным, только глаза чуть прищурены.

— Ты часто задерживаешься в последнее время, — сказала она негромко.

— Бывает, — ответил я.

Она коротко улыбнулась — той самой улыбкой, которую я уже пару раз видел, когда думал, что она меня не замечает. Потом протянула руку и коснулась моего запястья. Легко, почти случайно.

— Тогда давай сначала эти коробки вынесем. А потом посмотрим.

Я снова взял коробку. Руки были заняты, но я всё равно почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Она стояла рядом и ждала. В подсобке пахло кофе и моющим средством. С улицы не доносилось ни звука. И я понял, что уходить уже точно не хочу.

Я вынес последние две коробки и поставил их у двери, которая вела во двор. Лена стояла в проёме подсобки и смотрела, как я возвращаюсь. Когда я вошёл обратно, она закрыла за мной дверь и повернула ключ. Не резко, просто заперла. В комнате сразу стало тише.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь точно никто не зайдёт.

Я стоял у стеллажа и не знал, куда деть руки. Она подошла ближе, остановилась в полушаге. Белая футболка на ней была чуть влажная от пота в районе ключиц, и я это заметил. Лена подняла руку и провела пальцами по моей груди — медленно, от ключицы вниз, к пуговицам рубашки. Не торопилась.

— Ты же понимаешь, зачем я тебя сюда позвала? — спросила она тихо.

Я кивнул. Голос почему-то сел.

— Понимаю.

Она усмехнулась коротко, почти беззвучно, и начала расстёгивать мою рубашку. Пуговицы поддавались легко. Когда расстегнула до конца, развела полы в стороны и провела ладонями по животу. Руки у неё были тёплые. Я тоже не стоял столбом — положил ладони ей на талию, под футболку. Кожа горячая. Лена чуть подалась вперёд и поцеловала меня. Не сразу в губы, сначала в угол рта, потом уже нормально. Язык у неё был мягкий, неторопливый. Я ответил, и она издала короткий тихий звук, почти вздох.

Мы стояли так, пока я не запустил руки выше и не накрыл её грудь. Через ткань футболки соски уже торчали. Она не возражала, только сильнее прижалась. Я сжал чуть крепче, и Лена оторвалась от поцелуя, чтобы снять футболку сама. Под ней ничего не было — ни лифчика, ничего. Грудь небольшая, аккуратная, с тёмными сосками. Я наклонился и взял один в рот. Она положила руку мне на затылок и прижала сильнее. Дышала уже чаще.

— Подожди, — сказала она вдруг и отодвинулась на шаг. — Не здесь. На полу грязно.

Я огляделся. Действительно, под ногами пыль и какие-то коробки. Лена кивнула в сторону небольшого стола у стены — на нём обычно, видимо, резали что-то или ставили подносы. Сейчас он был пустой, только несколько салфеток валялись.

— Сюда, — сказала она и уже расстёгивала свои джинсы.

Я помог ей стянуть их вместе с трусами. Она переступила через них и села на край стола, раздвинув ноги. Между бёдер темнело. Я подошёл ближе, встал между её коленями. Она сама расстегнула мне ремень и джинсы, спустила их вместе с бельём. Член уже стоял. Лена обхватила его рукой и провела пару раз, потом посмотрела на меня снизу вверх.

— Давно хотел? — спросила она.

— Давно, — ответил я честно.

Она улыбнулась и легла на спину, подтянув колени выше. Я наклонился, провёл головкой по её щели. Влажная уже. Лена чуть приподняла бёдра навстречу.

— Давай, — сказала она. — Только не торопись сильно. Я давно ни с кем не была.

Я начал входить медленно. Узко, горячо. Она закусила губу и выдохнула, когда я вошёл до конца. Руки её легли мне на плечи. Я начал двигаться — сначала осторожно, потом чуть быстрее, когда почувствовал, что она привыкает. Стол под нами тихо скрипел. Лена смотрела на меня и иногда закрывала глаза, когда я входил глубже. Стоны у неё были тихие, сдержанные, почти шёпот.

Я наклонился и снова поцеловал её в шею, в грудь. Она обхватила меня ногами за талию и прижала сильнее. Темп сам собой ускорился. В подсобке было жарко, и я чувствовал, как по спине стекает пот. Лена вдруг сильнее вцепилась в меня и сказала:

— Подожди… я сейчас…

Я замедлился, но она сама начала двигаться навстречу, коротко и резко. Через несколько секунд она выгнулась и тихо, почти беззвучно кончила — я почувствовал, как внутри всё сжалось. Она тяжело дышала, но не отпускала. Я продолжил, уже быстрее. Ещё минута — и я сам кончил, глубоко внутри. Лена не отстранилась, только крепче обхватила ногами и держала, пока я не перестал двигаться.

Мы остались так на какое-то время. Дышали. Потом она тихо сказала:

— Ну вот. А теперь действительно надо всё убрать и закрыться. А то завтра с утра придёт хозяйка и увидит, что мы тут устроили.

Я медленно вышел из неё. На столе осталась мокрая полоса. Лена села, опустила ноги и посмотрела на меня. Волосы у неё сбились, на щеках румянец. Она усмехнулась.

— Салфетки вон там, на полке. И не размазывай сильно.

Я вытерся салфетками, натянул джинсы. Лена тоже встала, надела трусы и джинсы, потом футболку. Двигалась спокойно, без спешки, только иногда морщилась, когда садилась *** или наклонялась. На столе осталась мокрая полоса и несколько капель. Я взял ещё салфеток и вытер насухо. Она кивнула, мол, нормально.

— Пол тоже, — сказала она. — На всякий случай.

Я посмотрел вниз. Действительно, несколько капель упали на линолеум. Вытер. Лена в это время открыла дверь в зал, выключила свет в подсобке и пошла к стойке. Я вышел следом. В зале уже было совсем темно, только уличная лампа светила в окна. Она надела фартук обратно — просто так, по привычке, — и начала пересчитывать кассу. Я стоял у двери и смотрел, как она работает.

— Тебе помочь ещё с чем-то? — спросил я.

— Нет, — ответила она, не поднимая головы. — Я сама. Ты иди. Уже поздно.

Я кивнул, хотя она этого не видела. Подошёл к выходу, остановился.

— Завтра будешь?

Лена наконец посмотрела на меня. Улыбка была короткой, почти такой же, как обычно.

— Буду. Как всегда.

Я открыл дверь. На улице было прохладно, и я на секунду задержался на пороге. Она уже снова смотрела в кассу. Я вышел и закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул почти сразу — она закрылась изнутри. Я постоял ещё немного, посмотрел на тёмные окна кофейни и пошёл к остановке. На душе было легко и одновременно немного странно. Как будто ничего особенного не произошло, и в то же время — произошло.

Дома я принял душ, лёг и долго не мог уснуть. Думал, что завтра опять зайду. Просто так. Как обычно.