Лето в деревне — это не только запах свежескошенной травы и бескрайние поля под палящим солнцем. Это ещё и та особенная, душная атмосфера, когда даже взгляд становится тяжелее, а под тонким ситцевым платьем у девушки предательски холодеет кожа от каждого дуновения ветерка.
Я приехал в эту глушь на неделю, к родственникам, и уже к вечеру первого дня понял — скучать не придётся. В соседнем доме жила Аленка, местная красотка 19-ти лет. Высокая, с пышными бёдрами, которые так соблазнительно колыхались при ходьбе, и губами, которые будто созданы для того, чтобы их кусать. А эти глаза… Большие, тёмные, с хитринкой. Она знала, какое впечатление производит, и играла с этим — то ненароком наклонялась, чтобы поднять что-то с земли, демонстрируя глубокий вырез платья, то задирала подол, садясь на лавочку, будто не замечая, как взгляд мужиков прилипает к её округлым коленкам и выше.
Аленка пасла коров в поле за околицей, и сегодня, когда солнце уже клонилось к закату, я решил прогуляться. Не просто так, конечно. С самого утра я ловил её взгляды, чувствовал, как она задерживает его на моих широких плечах, на мускулистых руках. И когда она, улыбаясь, прошла мимо, оставив за собой шлейф запаха тёплой кожи и чего-то сладкого, я понял — сегодня вечером в поле будет жарко.
Оставалось только дождаться момента, когда она останется одна…
Я шёл по тропинке, пролегающей через поле, будто просто так — насладиться закатом, подышать свежим воздухом. Но в голове уже крутилась одна навязчивая мысль: «А что, если она там… одна?»
И точно. Вдалеке, у самого края поля, где начинался луг, стояла Аленка. Корова мирно щипала траву, а сама девчонка, прислонившись к одинокому дереву, смотрела куда-то вдаль. Платье её, лёгкое и поношенное, слегка шевелилось на ветру, обтягивая упругие формы. Я замедлил шаг, разглядывая её — тонкую талию, округлые бёдра, грудь, которая при каждом вдохе приподнималась, будто нарочно дразня.
— Чего глаза пялишь? — вдруг раздался её голос, и я понял, что она давно заметила моё приближение.
Алёнка повернулась ко мне, ухмыляясь, и в её взгляде читался вызов.
— Да так… Красота же вокруг, — усмехнулся я, подходя ближе.
— Красота-а… — протянула она, закатывая глаза, но губы её дрогнули в улыбке. — Ты бы лучше сказал, чего шляешься тут, когда солнце садится?
— Может, тебя искал? — рискнул я, и её брови поползли вверх.
Она фыркнула, но не отвернулась. Наоборот — будто нарочно подставила солнцу лицо, чтобы я разглядел её гладкую кожу, пухлые губы, чуть приоткрытые в насмешливом