Душный воздух плацкартного вагона, пропахший старым ковролином, пылью и вареной колбасой, наконец остался позади. Я захлопнул за собой дверь купе, и наступила тишина, нарушаемая лишь мерным, укачивающим стуком колес. Я был один. Невероятная удача — ехать из в Питер целых восемь часов в своем собственном купе. Я выиграл эту поездку в корпоративном конкурсе, и до самого последнего момента не верил, что мне не придется делить пространство с какими-нибудь семьями или шумными компаниями.
Меня зовут Егор, мне тридцать два. Я тот самый типичный офисный планктон, уставший до невозможности, с потухшим взглядом и парой лишних килограммов, наеденных за бесконечными дедлайнами. Эта поездка была для меня глотком воздуха, возможностью выпасть из реальности, посмотреть в окно на мелькающие сосны и хоть немного прийти в себя.
Я развалился на нижней полке, глядя в потолок, когда дверь купе с легким скрипом открылась.
— Билеты проверить, — прозвучал негромкий, слегка хрипловатый голос.
В дверях стояла проводница. Я видел ее мельком, когда заходил в вагон — она что-то вытирала тряпкой в тамбуре. Но тогда я не разглядел. А сейчас разглядел.
Ее звали Ирина, судя по бейджику. И я бы дал ей лет сорок пять, может, чуть за. Высокая, с пышными, еще совсем не старыми формами, которые отлично обрисовывала ее форменная темно-синяя жилетка. Волосы, убранные в небрежный пучок, цветом напоминали спелую пшеницу, с проседью у висков, что ее ни капли не старило, а наоборот, придавало какую-то солидность. Лицо — не кукольно-глянцевое, а живое, с морщинками у глаз, которые говорили, что она много и заразительно смеется, и с твердым, но чувственным ртом. От нее пахло чем-то простым и чистым — ромашковым мылом и легкими духами с ноткой лаванды.
Она протянула руку за моим билетом, и я заметил ее пальцы — длинные, ухоженные, но без маникюра, рабочие. Я подал билет, наши пальцы едва коснулись. Она бегло проверила, кивнула.
— Устроились? Все в порядке? — спросила она, окидывая купе хозяйским взглядом. Ее глаза были светло-карими, умными и какими-то очень уставшими.
— Да, лучше некуда, — честно ответил я. — Одному ехать — просто роскошь.
Она усмехнулась одним уголком рта.
— Да, роскошь. Цените. Такое редко бывает. — Она сделала шаг назад, чтобы уйти, но ее взгляд вдруг скользнул по мне, по моей позе, по тому, как я растекся на сиденье, задержался на паху на доли секунды дольше, чем следовало бы. Не специально, вроде бы. Просто констатация факта. Но в воздухе что-то дрогнуло.
— Если что, я в десятом купе, рядом с