Всё началось так банально, что сейчас даже смешно. Я возвращался из института, въезжал в подъезд, весь в поту после этой духоты на улице, а она как раз выходила из своей квартиры – тётя Наташа. Наша соседка, лет сорока с хвостиком. Я всегда её видел этакой ухоженной, пахнущей парфюмом и выпечкой, хозяйкой жизни. Она вечно улыбалась мне, спрашивала про учёбу, и в её глазах читалось что-то тёплое, материнское. Ангел-хранитель нашего подъезда.
А сегодня её взгляд был другим. Прищуренным, оценивающим. Я пробормотал «здравствуйте» и потянулся к своей двери.
«Андрюша, подожди минутку», – её голос, обычно такой звонкий, сейчас был низким, бархатным.
Я обернулся. Она стояла, прислонившись к косяку, в лёгком домашнем халатике, который обрисовывал… Боже, он обрисовывал всё. Все эти мягкие, соблазнительные изгибы, о которых я, бывало, краем сознания думал, засыпая.
«Ты такой расторможенный, бедный. Сессия?» – она сделала шаг ко мне, и я почувствовал её запах – не только выпечку, а ещё что-то глубокое, цветочное, жасмин, кажется.
«Да нет, просто жара», – выдавил я, чувствуя, как глупо краснею. Мне двадцать два, а я стою перед ней как сопляк.
Она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались мелкие морщинки, которые делали её лицо невероятно живым, настоящим. «Знаешь, у меня тут небольшая проблема. В кладовке рухнула полка. Мужа нет, а ты… ты же сильный парень. Не поможешь тёте Наташе? Пять минут дела. А я тебя пирожком с вишней угощу, только из духовки».
Её взгляд скользнул по моим плечам, по рукам, и у меня в животе ёкнуло. Это был не взгляд соседки. Это был взгляд женщины на мужчину. И это «тётя Наташа» прозвучало так странно… не как обращение, а как намёк.
Что я мог ответить? «Конечно, тёть Наташ, помогу».
Её квартира была точь-в-точь такой, как я представлял: уютный бардак, пахнущий кофе, ванилью и её духами. В гостиной стоял тот самый полуразобранный стеллаж. Мы поковырялись с ним минут десять. Я прикручивал, она подавала инструменты, наклоняясь так, что разрез халата открывал гладкую, загорелую кожу бедра. Я отводил глаза, чувствуя, как по мне бегут мурашки.
«Ну, спасибо тебе, герой», – сказала она, когда я закончил. «Теперь долг чести. Чай и пирог».
Мы прошли на кухню. Она налила чай в высокие кружки, поставила передо мной тарелку с румяным пирогом. Её халат распахнулся, и я увидел под ним не пижаму, а короткое шелковое платье цвета спелой сливы. Оно обтягивало её бёдра, её грудь, и я понял, что не могу отвести взгляд.
«Тебе нравится?» – спросила она тихо, следя за моим