Я, Слава, всегда считал себя парнем с удачей в кармане. Учусь в универе на экономиста, ничего выдающегося. В тот вечер поздней весны мы с компанией забрели в один из тех дворов-колодцев — огромный внутренний двор старого дома, где на каждом этаже балконы с барами, музыка гремит из всех углов, а народ слоняется между импровизированными стойками с пивом и коктейлями. Большая компания — человек тридцать студентов, все орут, смеются, кто-то жонглирует бутылками, кто-то флиртует у стен, увешанных гирляндами. Воздух теплый, пахнет шашлыком с мангала в центре и сигаретами. Я стоял у одного бара на втором этаже, потягивал пиво, когда заметил ее — Катю. Она была в джинсах, облегающих стройные ноги, и топе с глубоким вырезом, который подчеркивал ее грудь второго размера. Каштановые волосы в хвосте, глаза яркие, как огни гирлянд. Она болтала с подругами, но то и дело поглядывала в мою сторону.
Я подошел, оперся о барную стойку рядом: "Привет, не мог не заметить — у тебя такая улыбка, что весь двор освещает". Она повернулась, улыбнулась мягко: "Спасибо, а ты выглядишь как парень, который знает, как сделать вечер интересным". Мы чокнулись бокалами, и разговор потек сам собой. "Ты учишься на чем? — спросила она, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — На экономе?" — "Да, а ты?" — "На журналистике. Люблю истории, особенно те, что заканчиваются хорошо". Я коснулся ее руки: "Твои глаза — как будто в них целая история. Расскажи мне одну". Она засмеялась тихо, но приблизилась: "Может, лучше создадим свою?" Заигрывания нарастали — она гладила мою ладонь пальцами, я шептал комплименты про ее фигуру, глаза, ездил по ушам как мог. В итоге, в укромном углу двора мы поцеловались — сначала нежно, губы едва коснулись, потом глубже, ее язык скользнул к моему, руки обвили шею. Поцелуй разжег искру, мы оторвались, тяжело дыша: "Поехали ко мне? — прошептала она. — У меня вино есть получше этого". Я кивнул: "Веди".
Метро в тот час было полупустым — поздняя весна, около полуночи. Мы сели рядом в вагоне, ее бедро прижалось к моему, и это сразу вернуло то тепло от поцелуя. Дорога длинная, через полгорода, и мы не стали тратить время зря — просто целовались. Сначала мягко, ее губы на моих, руки в волосах. Но поцелуи становились страстнее: она прикусила мою нижнюю губу, я ответил, запустив язык глубже, чувствуя ее вкус — сладкий, с привкусом коктейля. Вагон качался, огни туннеля мелькали, а мы не отрывались, ее грудь прижималась к моей, дыхание учащалось. От этого мы завелись так, что еле сдерживались — руки скользили