Отводя волосы за плечо, я ненароком провожу пальцами по своей шее, задеваю ключицы, и тёплая волна воспоминаний, желания и удовольствия пробегает по телу.
Нет, он не делает так никогда - наше желание при встрече слишком сильное для подобных ненавязчивых прелюдий, - но почему-то именно этот рефлекс моего тела память связывает с ним, как, впрочем, и многие другие, и он так притягателен своей нежной острой сладостью, словно вкус карамельно-мятного мороженого.
Эту цепочку ассоциаций, воспоминаний и желаний невозможно прервать - хотя я никогда и не пробовала, зачем?
Я закрываю глаза и представляю, как его руки расстегивают пуговицы на моём платье, пальцы касаются груди, освобождают меня от всей лишней ткани. Как они сжимают мои соски, и они моментально твердеют, а я чувствую нарастающую влажность внизу, под кружевом белья. Как затем его губы обхватывают один сосок, другой… И мне хочется прижать его к себе, я глажу его волосы, тянусь к нему всем телом, выгибаясь навстречу… вдыхаю усиливающийся запах желания и предчувствую его вкус на языке. В эти моменты я вместе с остатками одежды бросаю под ноги весь самоконтроль, все мысли и опасения, - и схожу с ума от ощущения, что теперь я вся его, и он волен делать со мной всё, что ему захочется.
Он прижимается своими бёдрами к моим, и я чувствую, чего именно ему хочется сейчас. Чувствую его напряженный член под тканью брюк, представляю, какой он гладкий, твёрдый, ужасно хочу почувствовать его вкус и свой вкус на нём, после того, как мы наконец соединимся, и он выйдет из меня - только когда я стану очень мокрой и уже нестерпимо захочу погладить его языком.
Когда он стягивает с меня кружева и касается головкой члена моих мокрых горячих губ, я отвечаю на это движение тихим стоном - и движением бёдер ему навстречу. Хочу, чтобы он был глубоко, скользнул в меня поскорее, заполнил сгорающую от желания пустоту, раздвигая тесные стенки, натирая каждым движением миллион нервных окончаний внутри меня. Там так горячо, и только он может обратить этот нестерпимый жар в наслаждение.
Всей поверхностью возбужденной ткани, выстилающей меня внутри, я чувствую наше соприкосновение: бархатистую твердость его члена, упругую мягкость головки, влажное тесное скольжение нас друг о друга.
Это всё нежность - наша с ним, особенная, ни на что не похожая, которой так не хватает, когда мы почему-то не вместе, и до которой мы так жадны, когда всё встаёт на свои места, и мы остаёмся вдвоём. Вкусы этой нежности как-то вдруг приходят, подобно этому ощущению от убранных с шеи