Когда я переехал в деревню, жене осталась в городе. Мне-то, военному пенсионеру, можно в деревне жить, а жене до пенсии ещё, как до Берлина раком. Можно бы до китайской стены, но от нас до Китая ближе, чем до Европы.
Её звали Виктория. Высокая, дерзкая брюнетка с пухлыми губами, на которые уходила вся её красная помада. Она носила латекс, как вторую кожу, а её высокие каблуки стучали по полу так, будто вбивали гвозди в мой гробик самоуважения.
Сегодня я рассталась со своим парнем. Он был изредка груб, часто приходил ко мне домой пьяным. И не всегда дарил цветы. Честно, я не чувствовала от него душевной близости. Не понимала, любит ли он меня. Поэтому, эта встреча…
Неделю назад мы всей нашей весёлой компанией, затарившись горючим для души и всякими закусками, на три дня выходных, махнули на Дон. У нас там есть приличное местечко, на безе отдыха нашего предприятия. Там ведётся охрана…
Я немолод и вечно пьян. Вообще, кажется, автор песни рисовал образ с меня. Единственное, в чём он неправ, это то, что умные слова я знаю. Могу порой такую трёхэтажную комбинацию собрать, что у всех в округе уши от стыда свернутся…
Лето в деревне всегда было кайфовым — свежий воздух, пьянящий запах травы, полная свобода от городской суеты. Я приехал к бабке на каникулы, чтобы отдохнуть, а заодно помочь ей по хозяйству. Но, как оказалось, помогать пришлось не только ей…
Пять лет назад, уйдя в отпуск, отработав год водителем на одном из АТП города, я пошёл в отпуск. На дворе был конец июня. Город был практически пуст, кто проводил дни на даче, кто уехал на море. Пошатавшись пару дней…
Ловко перепрыгнув через забор, я оказался в неизвестном мне месте, где до меня поди не ступала нога нормального и адекватного человека. Это был двор местной очень странной и в чем-то пугающей женщины, которую мы в своих кругах…
В молодости, я встречалась с одним хорошим парнем. Его звали Иваном. Он так любил секс, что порой наши встречи заканчивались только им. И до разных вечеринок нам не удавалось добраться, так как не было смысла спускать сперму там, в грязном туалете.
Катя уже третий месяц не платила за квартиру. Она знала, что хозяин — Иван — начнёт звонить, стучать в дверь, требовать деньги, но надеялась, что как-нибудь пронесёт. В конце концов, она же студентка, стипендия мизерная,…
Всё в этом мире продаётся и покупается, как бы мы это не отрицали и противились этому тезису. Но это так и с этим ничего нельзя поделать. И в этом мне пришлось убедиться на собственной шкуре, познав все пороки этой продажной жизни.
В темноте корпоративной кухни, где только слабый свет холодильника пробивался сквозь тьму, я стоял, наблюдая за Наташей. Она наклонилась, чтобы достать что-то из холодильника, и её длинное красное платье обтягивало её худое тело.
Она стояла перед зеркалом, поправляя чёрные кружевные трусики, которые едва прикрывали её упругую попку. Чулки с подвязками обхватывали её стройные ноги, а высокие каблуки заставляли её и без того соблазнительную фигуру выглядеть ещё более греховно.
Саня и Глаша забавлялись часто. Та любила выгибаться. Тот же любил нагибать. Пазл сложился. Та еще и заявляла ему, мол, так он доминирует. А тот и рад в это верить. Белье новое купила – так это он пять продоминировал.
Так вот, их было мало и сидели они так – все на родной половине аудитории и только она сидела там, где всегда. А после перемены все таки решила сесть позади всех на той половине. И препод, заметивший это, им выдал - А где та шмакадявка делась?