Солнце слепило меня в окна лифта, пока я поднималась на шестой этаж. «Клиника+». Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Очередной плановый осмотр у гинеколога. Рутина, которую я ненавидела больше, чем сессию. Но в этом ненависти был странный, липкий привкус возбуждения, о котором я боялась себе признаться.
В приемной пахло антисептиком и дорогим кофе. Я, Аня, двадцатидвухлетняя студентка-филолог, сжалась в кресле, чувствуя себя голым нервом. Мое стройное тело, которое я так лелеяла, вдруг казалось мне хрупким и беззащитным. Маленькая грудь, чувствительные соски, которые уже начинали наливаться от одного лишь ожидания, гладкая, тщательно выбритая только утром киска — все это сейчас должно было стать объектом холодного, профессионального изучения. Я ловила себя на мысли, что представляю, как сильные руки в белых перчатках будут касаться меня, и по спине бежали противные, сладкие мурашки.
«Анна Романовна, доктор вас ждет». Медсестра с безразличным лицом указала мне на дверь.
Кабинет был таким, каким и должен быть кабинет успешного частного гинеколога: все блестело, было современно и бездушно. В центре — тот самый печально известный стол с металлическими стременами на конце. Он казался мне эшафотом. Рядом — лампа с увеличителем, тележка с инструментами, где я мельком заметила блестящий спекулум и что-то, похожее на вибратор. Мое сердце екнуло. Приглушенный свет и гул кондиционера только усиливали ощущение сюрреализма.
Вошел он. Доктор Сергей. На вид около сорока, высокий, с проседью на висках, которая делала его только привлекательнее. Белый халат подчеркивал его широкие плечи. Его взгляд был спокоен и профессионален.
«Анна, здравствуйте. Ложитесь, пожалуйста, поудобнее», — его голос был низким и бархатным. Он смотрел на меня не как на женщину, а как на пациента.
Дрожащими руками я разделась, сложила одежду на стул и, чувствуя, как горит все лицо, взобралась на стол. Кожа прилипла к холодной клеенке. Я закинула ноги в стремена, обнажив себя полностью перед ним, под безжалостным светом лампы. Я была раздавлена этой уязвимостью.
Он натянул перчатки. Скрип латекса прозвучал как выстрел.
«Расслабьтесь, Аня. Можно вас так называть?» — он подошел ближе. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.
Осмотр начался стандартно. Его пальцы в перчатках скользнули по моей шее, прощупали лимфоузлы, а затем переместились к груди. «Дышите ровно». Его большая, уверенная рука обхватила мою маленькую грудь, большой палец провел по соску. Искры побежали по всему телу. Он