Графиня очень любила свой замок, но иногда он становился ей невыносим. Бывало же так, что он начинал казаться ей темницей, настоящей тюрьмой. Ей становилось душно в его стенах, словно грудь её стискивал чересчур туго затянутый корсет. Чаще всего это происходило, когда в замок прибывал старший сын графа, виконт де Шомбар, человек грубого нрава, порочный, похожий на борова, которого потехи ради нарядили в камзол и парик.
Потому, не дожидаясь, пока карета виконта покажется на той стороне реки, Лилиан велела слугам подготовить все необходимое для её путешествия. Куда? Это было не так уж важно, лишь бы подальше от замка, виконта и этого удушья. Почему бы ей не съездить в Париж, слегка развеяться? Да, решено!
И вот она уже в карете, с ней её старая компаньонка, Луиза Брильи. Раньше они часто вместе проводили время, но после беременности Луизы, та стала посещать замок все реже. Их нынешняя встреча произошла после долгой паузы почти в год. Лилиан любила Луизу за острый ум, насмешливость, острый язык и знание всех последних сплетен. Но сейчас что-то изменилось, Луиза явно была не в духе, отвечала через силу и будто бы из вежливости. Стоило очередной теме разговора, начатой графиней, угаснуть, Луиза замолкала. Она сидела, обмахиваясь веером, хоть в карете и не было жарко, её серые глаза, обычно искрящиеся весельем, словно покрылись тонким слоем льда. Паузы в разговоре становились все более длинными и неловкими. Тут ещё эти солдаты.
Кучер неожиданно натянул вожжи, так что дам в карете тряхнуло. Лилиан даже в гневе вскрикнула, ударившись затылком о заднюю стенку, но услышала голоса снаружи.
— Эй, вы! Как смеете преграждать путь карете графини де Шомбар? — спросил лакей Раймон, который возглавлял свиту и охрану Лилиан в этом путешествии.
Графиня выглянула из окна. Перед Раймоном на коне, стояло несколько солдат, низкорослых и усатых.
— Простите, господа, — ответил один из них, — но неужели вы собираетесь ехать через лес Шантильи?
— Именно так, поскольку это самый короткий путь к нашей цели! — отвечал Раймон, чувствуя на себе взгляд графини, оттого рисуясь. Пьер, едущий рядом, выглядел побледневшим, словно испуганным.
— Но там полно самых отъявленных мандренов! — воскликнул второй солдат, грубостью черт своего лица мало отличный от первого.
На это лакеи из свиты графини дружно расхохотались. Все они были крепкие, сильные, высокие как на подбор, к тому же вооружены до зубов. Таким молодцам сам дьявол не страшен, что там какие-то разбойники. Не прекращая смеяться и шутить, они двинулись