Что она делала ради того, чтобы я её не узнал? Мы встретились на первом в нашем городе Венском балу, куда я пришел один, во фраке, при полном параде. Цветы, и дорогое шампанское – все, что могло бы сопровождать меня в этот вечер, но подойдя к месту, где играл живой оркестр, я усомнился в своих целях и намерениях. Около второй колонны, стояла яркая, пышная дамочка. На лице у неё проскальзывала грусть, а глубокие карие глаза, пьянили больше чем весь алкоголь. Я краем глаза, успел рассмотреть её необъятную талию, пышную грудь. Но вот половина лица было спрятано за узкой маской. Эта женщина не хотела, чтобы я узнал её среди толпы? Но, мой внутренний стержень не позволял мне пройти мимо. Я ступил раз, два, и на шестой шаг, оказался с ней рядом. Наши плечи соприкоснулись, и она бросила на меня взгляд. Такой строгий, но с немым вопросом. Гладко уложенные волосы, и открытые, слегка оттопыренные ушки, напомнили мне сказку о щелкунчике. Она была похожа на главного героя – злую крыску. Смешно, но со смыслом. Подойдя ещё ближе, я толкнул её всем своим весом и она чуть не упала, возмутившись.
Еле успев схватить её, я взялся за обе груди, а после резко положил руки на талию, потянув даму на себя. Романтическая, сказочная музыка, добавляла в наши отношения какого-то таинственного шарма.
Подозвав к нам официанта, я угостил её пьянящим шампанским, и подарил пару шоколадных конфет, от чего в её рту стало сладко. Меня изнутри аж взбудоражило всего. Я как представил, что когда-то смогу вкусить её сладость, так на меня напала икотка, с трудом прошедшая после того, как женщина нашла для меня стакан чистой воды. Венский бал быстро затих. Мы вышли из здания, набросив на себя длинные пальта, а пошли по проспекту, любуюсь ночными, светящимися звездами, думая о самом хорошем. Видно её ни разу не водили по этой дороге. Она восхищалась каждому звоночку, каждой искорке и вдруг мы поцеловались. Мм, сладость её губ не сравнима ни с чем, при чем с того места, пришлось почти моментально сорваться и поехать ко мне домой, чтобы ощутить те широкие волны, на которых мне хотелось полетать.
Большая, но легкая дама, тяжело упала на софу, и упершись спиной об угол, поставило ноги на кофейный стол. Улыбаясь, я старался не замечать того, что происходило при свете домашних огней, и всячески хотел помочь ей снять с себя тугое, длинное платье. Оно сдавливало её со всех сторон. Прямо большими складками выделяло её широкую фигурку, и выпячивало грудь. Мне стало её жаль. И все же, убрав это одеяние, я как камень с души снял. Бледно