На следующий вечер, когда Алёна переступила порог, Андрей с трудом узнал в ней ту женщину, что уходила утром. Перед ним возникло иное существо — властное, преображённое. В её осанке, во взгляде сквозила ледяная надменность, от которой у мужа захватывало дух. Он привык к роли подчиненного, но теперь эта роль наполнилась новым, пьянящим смыслом — он стоял не просто перед женой, а перед повелительницей. Легким движением руки она дала понять, что он должен опуститься на колени.
Затем она приоткрыла перед ним часть своего тела. Андрей приник к ней с жадностью, ощущая во рту явные следы чужого присутствия. Взгляды, которые он украдкой бросал на её лицо, встречали лишь холодное презрение, сквозившее в приподнятом уголке губ, и это заставляло его сердце биться чаще. «Довольно», — прозвучало сверху, и он немедленно отстранился. Алёна, поправив одежду, встала на четвереньки, изгибаясь. «Ты знаешь, что делать». «Конечно, любимая».
Раздвинув её ягодицы, он снова приник к ней, теперь уже к другому месту, поглощая всё, что там находилось. «Кушай, милый, кушай. Угощение от твоей жены», — её слова, прозвучавшие с насмешливой ноткой, довели его до предела. «Благодарю, дорогая». Объём оставленного в ней заставил задуматься — вероятно, всё произошло недалеко, может, в автомобиле у дома, и было неспешным и обстоятельным.
Когда там уже ничего не осталось, Андрей всё ещё не мог оторваться. Тогда Алёна отстранила его и велела повернуться. «Теперь твоя очередь, — сказала она, закрепляя ремни. — Ты ведь ждал этого?» В ответ прозвучало лишь сдавленное бормотание. «Шире, подставься», — скомандовала она. Сбросив обувь, она поставила её перед ним, вжала его лицо в стельки и вошла в него. «Ну как?»
Его ответ снова был неразборчив. «Громче». «Да! Да, госпожа! Я этого хочу!» — выкрикнул он наконец. «Тогда держи!» Аромат её туфель смешивался с ощущениями от каждого движения, и вскоре его тело содрогнулось в финальной волне, оставив след на полу. Алёна рассмеялась: «Убери за собой». Освободившись, она вынула из *** него приспособление и заставила его вылизать всё дочиста. «Он должен сиять», — сказала она, вновь взяв его за волосы и проделав то же самое уже с его ртом.
«Пока не будет идеально», — повторила она. Насытившись зрелищем его унижения, она разрешила ему отползти в ванную. Вернувшись, он снова предстал перед ней на коленях. «Целуй мои ноги», — прозвучало без тени тепла. «Слушаюсь, моя королева», — прошептал он, припадая губами к её стопам.