Деревня. Сплошная тишина. Только сверчки трещат, да где-то далеко мычит недовольная корова. А в нашей баньке, на краю огорода, стоит пар да такой накал страстей, что любо-дорого.
Я сижу на нижней полке, облизываюсь, как волк, и пытаюсь не смотреть слишком прямо. А куда смотреть? Напротив, на лавке, моя жена Катя натирает мочалкой спину своей мамаши, Ирины. Обе голые, как в день рождения. Пар обволакивает их тела, делает контуры мягкими, соблазнительными. Катя — молодая, упругая, с задорными небольшими сиськами и сочными, крутыми бёдрами. Ирина… Тёща. За сорок, но тело… Ох, какое же у неё тело. Не обвисшее, нет. Полное, зрелое, с мощными бёдрами, тяжёлой грудью, которая так и просится в ладони, и попкой, которой позавидует любая двадцатилетняя тёлка.
Напряжение висит в воздухе, гуще пара. Мы все его чувствуем, все трое. Это не просто помывка. Это какая-то игра, где правила ещё не установлены, но все игроки уже на поле.
Катя, хитрая лисица, первая нарушает тишину. Улыбается мне, проводит рукой по мокрой коже матери, прямо по пояснице.
— Мам, а у тебя спина совсем не болит? У меня вот после огорода ноет.
Ирина вздрагивает от прикосновения, но в голосе играет спокойствие:
— Да привыкла уже. А ты разомни мне, дочка, хорошенько.
Катя мнёт ей плечи, сползает руками ниже. Её пальцы скользят по ягодицам матери, почти касаясь той щели, что прикрыта влажными от пара волосами. Мой член, который и так стоял колом, аж подпрыгивает. Я тихо постанываю.
Ирина поворачивает голову и смотрит на меня. Взгляд у неё тяжёлый, прямой. Она всё видит. Видит, куда я уставился, видит моё состояние.
— А ты чего притих, зятёк? — голос у неё низкий, хрипловатый от пара. — Не нравятся наши с дочкой виды?
Катя хихикает и проводит ладонью по материнскому бедру:
— Ещё как нравятся. Он уже, наверное, весь изошёлся, на нас глядя.
Я не выдерживаю. Решаюсь. Поднимаюсь и подхожу к ним. Пар обжигает кожу. Я останавливаюсь в шаге, мой член на уровне их лиц.
— А вы сами как думаете? — выдавливаю я.
Наступает пауза. Ирина медленно, не отрывая от меня взгляда, протягивает руку. Её пальцы, шершавые от работы, обхватывают мой ствол. Я аж вздрагиваю. Её прикосновение твёрдое и уверенное.
— Думаю, что ему тут очень тесно, — говорит она Кате, но смотрит на меня. — Надо бы помочь.
Катя, не говоря ни слова, наклоняется и берёт мой член в рот. Тёплый, влажный, знакомый минет. Я закрываю глаза от наслаждения, упираюсь рукой в стену. Но это лишь начало.
Через мгновение я чувствую другое прикосновение. Грубое, но не