Кабинет Романа был его вселенной. Панорамное стекло с видом на ночной город, запах дорогой кожи и полированного дерева, гулкая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Он был не просто боссом. Он был центром притяжения, силой, которая заставляла законы физики корпоративного мира искривляться вокруг него. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, мог вознести или уничтожить. Я, Макс, рядовой аналитик, пять лет вкалывавший в этой компании, был лишь одной из многих шестеренок в его безупречном механизме. Моя жена, Лиза, устроилась сюда ассистенткой полгода назад. «Чтобы быть ближе», — сказала она тогда, и ее улыбка казалась такой искренней.
Сначала это были мелочи. На общих планерках взгляд Романа задерживался на Лизе на секунду дольше, чем того требовала профессиональная вежливость. Не прикосновения, нет, но пространство между ними словно сжималось. Он стал поручать ей задачи, которые выходили за рамки обязанностей ассистентки: подготовить личный доклад, остаться после всех, чтобы обсудить «стратегические вопросы». Я шутил: «Тебя, похоже, готовят в преемники». Лиза отмахивалась, но в уголках ее губ играла тайная усмешка.
Однажды, задержавшись допоздна над отчетом, я проходил мимо кабинета Романа. Дверь была приоткрыта. Я услышал его низкий, бархатный смех и ответный смех Лизы — звонкий, раскрепощенный, не тот, что звучал дома. «Вы сегодня невероятно эффективны, Елизавета», — сказал он. «Это все благодаря вашему руководству, Роман Сергеевич», — ответила она. Мое имя — Макс. Она всегда звала его по имени-отчеству, но в тот момент это прозвучало как интимная шутка. Я поспешил уйти, давясь комом в городе.
Напряжение росло. Лиза стала чаще задерживаться. «Срочный проект», — говорила она, а ее телефон, лежавший экраном вниз, вибрировал с пугающей регулярностью. Я ловил на себе взгляды коллег — смесь жалости и любопытства. Роман начал вызывать нас вместе на совещания, и наблюдал, как его глаза блуждают по декольте Лизы, пока она делала презентацию. Он мог «случайно» коснуться ее руки, передавая документ. А она… она не отстранялась. Она расцветала под этим вниманием. Ее одежда стала строже и оттого еще сексуальнее: облегающие платья, шелковые блузки, которые так и просились, чтобы их расстегнули.
Однажды ночью она вернулась домой пахнущая чужим одеколоном и коньяком. Губы были слегка припухшими. «Устала», — бросила она, сбрасывая туфли, и ушла в душ, откуда долго не выходила. Я сел за ее ноутбук, который она забыла выключить. В истории браузера среди рабочих сайтов мелькнула ссылка на