Компьютерный кулер гудел, как расстроенный улей, пытаясь охладить процессор, который без особого энтузиазма перемалывал код. Три часа ночи. В квартире стояла осязаемая тишина, что бывает только в спальных районах, когда мир выключен и кажется, что ты один во всей вселенной. Я потянулся, костяшка хрустнула с таким звуком, будто ломалось сухое дерево. Работа валилась из рук. Мысли путались, упорно уворачиваясь от задачи, как скользкие угри.
Идиотский дедлайн, идиотский проект, идиот и я, согласившийся на это всё. Из-за полуоткрытой двери в прихожую доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Не одно – два. Хор во сне.
Моя жена, Катя, и её подруга, Алина, вернулись часа два назад. С какого-то корпоратива, «девичников», как они это назвали, хотя обе давно перешагнули тридцатилетний рубеж. Я услышал их возню у двери, пришлось встать, впустить. Они ввалились в прихожую, как разморённые, громкие, пахнущие вином и дорогими духами – сладковато-горьковатый коктейль, въедливый и возбуждающий даже сквозь пелену усталости.
Катя, моя Катюша, тридцать четыре, вся такая правильная и собранная днём, сейчас была растрёпана, тушь под глазами расплылась, делая её похожей на уставшую пантеру. Она, шатаясь, прошла в спальню, бормоча что-то невнятное про «любимого» и «спасибо, что ждал», и рухнула на кровать. Я даже покрывало на неё натянул.
Алина была в худшем состоянии. Тридцать два, высокая, с той самой фигурой, которая даже в бабушкином свитере выглядит вызывающе – длинные ноги, узкая талия, упругий, слишком заметный зад. Сейчас эта фигура бесформенной куклой расползлась на нашем диване в гостиной. Она даже не пыталась дойти до спальни, просто издала стон, повалилась на бок и, кажется, отключилась в ту же секунду.
Я вернулся к своему коду, но сосредоточиться было уже невозможно. Тишину теперь нарушали только эти два дыхания: ровное, чуть с присвистом – Кати из спальни, и более глухое, прерывистое – Алины из гостиной.
Я встал, чтобы налить себе воды. Прошёлся по тёмному коридору, заглянул в спальню – Катя спала мёртвым сном, рот приоткрыт, одна нога свесилась с кровати. Укрылась уже сама. Я поправил на ней одеяло, и она что-то пробормотала во сне, повернулась на бок.
А в гостиной… В гостиной был другой мир. Я остановился в дверном проёме. Алина лежала на спине, одна рука закинута за голову, вторая бессильно свисала почти до пола. Небольшая настольная лампа, которую я забыл выключить, отбрасывала мягкий свет на её ноги. А она была в юбке. Короткой, обтягивающей. Когда она повалилась на диван, ткань съехала