Всем привет, меня зовут Андрей и я написал авторше с рассказом о своей жизненной истории. Наверное, многим она покажется выдуманной, и я не буду уговаривать вас поверить мне. Но то, что я испытал, я больше не испытывал никогда в жизни.
Было это пять лет назад, мне было тридцать пять и я был обычным скуфом. Так сейчас принято называть взрослых лысеющих мужчин с лишним весом. Это слово, как наждачная бумага, скребло по самолюбию, но я уже смирился. Оно было точным, как диагноз. Я работал водителем автобуса на вахте градообразующего предприятия, возил смены от города до завода и обратно. Тридцать километров туда, тридцать обратно, по четыре рейса в смену. Дорога, знакомая каждым изгибом, каждым деревом, каждым ухабом на разбитой второстепенной трассе.
Каждый день - одно и то же. Просыпаешься в пять утра, пока город еще спит, пьешь крепкий, почти черный чай, глотаешь бутерброд с колбасой. Потом темнота, мерцание фар по дороге в автопарк, запах мазута, солярки и остывшего металла. Запуск двигателя, который первое время чихает и кашляет, будто протестуя против раннего пробуждения. И вот ты уже везешь на работу таких же сонных, закутанных в зимнюю одежду людей. Скучно? Да, хоть волком вой. Но была и своя гипнотизирующая, убаюкивающая душу рутина. Хорошая, по меркам нашего города, зарплата. Адекватный, в основном немолодой уже, коллектив таких же водил, с которыми можно было перекинуться парой слов о политике, футболе или новых ценах на бензин. И, наконец, само дело водить машину. Большую, послушную, шумную. За рулем я чувствовал себя если не хозяином, то хотя бы капитаном. Капитаном маленького, замызганного корабля, плывущего по асфальтовому морю между спальными районами и индустриальным гигантом. Это мне нравилось. Это и заставляло продолжать.
Водил автобус я уже пятнадцать лет. Сразу как пришел из армии. Думал на первое время, пока не определюсь. А оказалось, что первое время растянулось на полжизни. В молодости я был другим. Спортивного телосложения, подтянутый. В армии увлекся самбо. Даже занял какое-то место на соревнованиях между частями, кубок какой-то невзрачный, красного пластика, до сих пор пылится где-то на антресолях. Но всё это осталось в прошлом. Далеком и, казалось бы, намертво забытом, как тот кубок. Из армии вышел с идеей пожить для себя. А жизнь для себя обернулась бесконечной чередой рабочих смен, пива с рыбой по пятницам в одиночестве перед телевизором, и глубокого, почти философского безразличия к тому, что завтра.
С личной жизнью я не торопился. Сначала смеялся над