Всё началось с бокала вина и разговора по душам с подругой Катей. Моя жизнь к тому моменту напоминала выстиранное до дыр бельё — чистое, привычное, но абсолютно лишённое цвета и запаха. Работа, дом, муж Макс, который после пяти лет брака больше походил на милого соседа по койке, чем на страстного любовника. Секс по субботам, в темноте, под одеялом. Предсказуемо, быстро, без изысков. Я засыпала, чувствуя лёгкий укол обиды где-то под рёбрами.
Катя, вечная провокаторша, тогда и бросила семечко: «Слушай, тебе просто надо выключить голову. Не нужен психолог. Попробуй эротический массаж. Чисто для себя. Там тебя просто… соберут заново. Я хожу к одному мастеру, он волшебник. Мужу не говори, он этого не поймёт». Я фыркнула, но номер, записанный на салфетке, но почему-то не выкинула. Он пролежал в моей сумочке неделю. А потом, в особенно тоскливый четверг, я набрала номер.
Салон назывался «Аура». Ничего кричащего, дорогой минимализм, приглушённый свет, тихая музыка с поющими чашами. Меня встретила администратор с лицом без возраста и проводила в комнату с массажным столом, ароматом пачули и лёгкой дымкой в воздухе. «Андрей будет через пять минут. Разденьтесь полностью, ложитесь лицом вниз, накройтесь простынёй», — сказала она безличным, тёплым голосом. Сердце колотилось. Я сделала, как велели. Голая, под тонкой тканью, я чувствовала себя одновременно уязвимой и на пороге чего-то запретного.
Он вошёл без стука. Я услышала шаги, лёгкий скрип двери, почувствовала, как изменилось давление воздуха в комнате.
«Добрый день. Я Андрей», — голос был низким, спокойным. Я буркнула что-то в ответ, уткнувшись лицом в подголовник.
Руки. Сначала я заметила именно их. Тёплые, крупные, с длинными пальцами и проступающими венами. Он налил масло, разогрел его в ладонях, и первое прикосновение к моим лопаткам заставило меня вздрогнуть. Это был не просто контакт кожи с кожей. Это было погружение. Он работал молча, сначала глубоко и методично, разминая застывшие мышцы спины. Но уже тогда, в его движениях, была какая-то… избыточность. Когда он водил ладонями вдоль моих боков, они чуть касались подмышек, рёбер, скользили так низко, что я замирала, ожидая, что вот-вот он коснётся запретной зоны. Но не касался. Играл на грани.
Через какое-то время напряжение стало невыносимым. Моё тело, всё моё существо, сфокусировалось на этих руках, на их траектории. Я ловила себя на том, что приподнимаю таз, когда он массировал поясницу, бессознательно предлагая больше.
«Перевернитесь, пожалуйста», — сказал он, и в его голосе я