Был поздний вечер. Её голова легко устроилась на его груди, как будто это было её законное место — выверенное годами, обжитое тысячами таких же мгновений. Он не стал шевелиться, лишь провёл ладонью по её волосам, запуская пальцы в мягкие пряди. Дыхание Евгении замедлилось, но она не спала — просто слушала. Стук его сердца под рёбрами, лёгкий запах его кожи, смешанный с вечерней прохладой, тихий хруст матраса при каждом его движении.
— Тебе удобно любимая? — прошептал он, и голос его разнёсся вибрацией под её щекой.
Она лишь кивнула, прижимаясь сильнее. Ей хотелось, чтобы время остановилось. Чтобы этот комфорт, это чувство защищённости — когда весь мир остаётся за стенами их комнаты — длилось бесконечно.
Он улыбнулся, не видя её лица, но понимая всё без слов. Потом накрыл её плечо одеялом, потому что знал: она всегда мёрзнет, даже в тепле.
Резким движением Женя опрокинула мужа на спину с внезапной силой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он узнавал даже с закрытыми глазами. Грудь под её щекой вздымалась быстрее — она чувствовала, как его сердце бьётся в такт её собственному. Не просто близость. Голод.
Её пальцы скользнули под ткань его рубашки, ладонь прижалась к горячей коже, впитывая дрожь его мускулов. Он не стал ждать пассивно — крупная рука обвила её талию, резко перекатывая их тела так, чтобы теперь уже она оказалась под ним. Но Женя лишь рассмеялась тихо, густо, и когтисто вцепилась в его волосы, возвращая себе контроль.
— Ты думал, я дам тебе командовать любимый? — её шёпот обжёг ему губы раньше, чем она прикусила его нижнюю губу.
Одеяло сползло на пол, но никому не было холодно. Тела помнили друг друга лучше, чем разум — каждый изгиб, каждый стон, каждое место, от которого дыхание срывается в прерывистый вой.
Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки впились в поясницу, требуя большего, быстрее, глубже. Он отвечал на каждую её провокацию — укус в шею, царапины по спине, её имя, выдыхаемое между зубами.
Никаких нежностей. Только ярость, только жар, только этот безумный танец, в котором они оба теряли границы себя.
Она не давала ему ни секунды на подготовку — властно приподняла бёдра и резко опустилась на него, поглощая его член целиком, до самого основания. Губы её дрогнули от волны мгновенного удовольствия, но она не издала ни звука — только прикусила их, наблюдая, как его глаза темнеют от животного восторга.
Тесно. Горячо. Идеально.
Её тело сопротивлялось на миг — так глубоко, так непривычно — но она не отступила. Вместо этого медленно, с