Офисная новогодняя вечеринка. Тот же дешёвый пунш, те же вымученные улыбки, те же разговоры о квартальных отчётах под треск гирлянд. Я, Алёна, стояла у стола с закусками, наблюдая, как бухгалтерша Лариса Петровна на третьем бокале пытается танцевать что-то похожее на твист. Моё платье — чёрное, узкое, слишком откровенное для корпоратива — вдруг казалось глупой попыткой что-то доказать. Доказать кому? Себе? Что двадцать пять — это не конец, что жизнь где-то там, за стенами этого стеклянного улья?
Я уже собиралась незаметно слинять, когда услышала голос за спиной — низкий, без привычной офисной фальши.
— Судя по выражению лица, вы мысленно уже составили заявление на увольнение.
Я обернулась. Незнакомец. Высокий, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, тёмные волосы слегка растрёпаны. Взгляд тёмно-серых глаз изучающий, но без наглости. Я его не помнила.
— Новенький? — спросила я, беря со стола очередной бокал шампанского. Игристое, дешёвое. Пузырьки щекотали нос.
— Роман. Перевёлся из филиала на прошлой неделе. А вы — Алёна из маркетинга. Я видел вашу презентацию в среду. Вы единственная, кто не усыпил аудиторию за первые пять минут.
В его словах была лёгкая насмешка, но направленная не на меня, а на общую реальность этого места. Это сблизило. Мы заговорили. Сначала о работе — осторожно, потом о книгах, о безвкусных гирляндах, о том, как ненавидим обязательное веселье. Разговор тек легко, без пауз. Я ловила себя на том, что смеюсь по-настоящему, а не из вежливости. Он слушал внимательно, его взгляд скользил по моему лицу, шее, открытым плечам, и по моей спине пробегали мурашки — не от страха, от предвкушения.
— Хочешь сбежать? — вдруг спросил он, переходя на «ты». Голос стал тише, интимнее.
— Куда? Весь офис — это одна большая зона вечеринки.
— Есть тихие места. — Его губы тронула улыбка. — Конференц-зал на седьмом этаже. Там ремонт, никто не пойдёт.
Это было безумием. Рискованно. Глупо. Но именно этого мне и хотелось — глупости, риска, выхода за рамки. Я кивнула.
Мы шли по пустынным коридорам, освещённым только аварийными огнями. Звуки вечеринки становились приглушёнными, как шум моря из ракушки. В конференц-зале пахло свежей краской и пылью. Мебели не было, только строительная плёнка на полу и коробки в углу. Огни города мерцали за огромным окном, отражаясь в его стеклянной поверхности.
Мы стояли друг напротив друга. Внезапная тишина обнажила напряжение. Моё сердце колотилось где-то в горле.
— Зачем мы здесь? — прошептала я, уже зная ответ.
— Чтобы перестать