Я — перспективный врач, 30 лет. Высокий, худощавый, но не хрупкий. Атлетичное телосложение без излишней мускулистости. Хочу поведать вам историю одного моего дежурства.
Уже несколько дней в моём отделении лежит молодая симпатичная девушка. Мысли о ней не дают мне покоя. После каждого обхода мой член буквально дымится от желания. Нет, всё в рамках приличий: дистанция, врачебная этика соблюдены. Но её взгляд… в нём словно сам демон, склоняющий меня ко греху.
Вчера, заступив на ночное дежурство и выполнив рутину, я прилёг вздремнуть. Но в голове вновь были только она. Только мысли о том, как я хочу впиться в её губы, сжать её маленькие бёдра своими руками… Чтобы остыть, я решил прогуляться по отделению.
Больничное отделение. 12:15.
Кто же знал, что, гуляя, я увижу её в этом, как назло, коротком халате, с горящими глазами в полумраке коридора. Конечно, я проявил себя как строгий врач: «Ночью нужно спать, тем более если вы больны». Она покорно ушла в палату.
Чёрт. Она же там совсем одна. Пора признаться: я намеренно никого к ней не подселял, в тайне надеясь, что однажды окажусь с ней там наедине и всё случится.
С такими мыслями уснуть не получилось.
Больничное отделение. 04:35.
Тишина. Я стою в дверном проёме её палаты. Меня не должно быть здесь.
Она лежит на спине, одеяло сползло, обнажив линию бедра, она будто позирует наглой луне, чей свет освещает ее силуэт. Моё сердце бьётся не в груди — а в висках, тяжёлыми, глухими ударами. Это не возбуждение. Это — необходимость. Как глоток воздуха после задержки.
Я подхожу. Не касаюсь. Дышу воздухом, который выдыхает она. Он пахнет лекарствами, больничным чаем и… подлинной ею. Медленно, чтобы не скрипнула пружина, опускаюсь на край койки. Моя рука находит её бедро под тонкой тканью халата. Оно тёплое, живое. Мысль: «Я не имею права. Ни на это место, ни на этот момент. Но я заберу его».
Я наклоняюсь. Мои губы касаются её ключицы. Не поцелуй. Отметка. Собственности. Она вздрагивает во сне, издаёт нечленораздельный звук. Я кладу ладонь ей на рот.
Её глаза открываются. Не с испугом. С узнаванием. В них нет вопроса «что?» или «зачем?». Только тёмное, мгновенное «да».
Я не говорю ни слова. Моя ладонь с её рта скользит на горло. Не сжимает. Просто лежит, чувствуя пульс. Другая рука задирает халат. Она помогает — резким движением бёдер скидывает его. Мысль: «Она проснулась не пациенткой. Она проснулась моей».
В её глазах я вижу: первое — не шок. Облегчение. Как будто тяжёлый, давящий сон наконец сменился этим. Настоящим. Её руки не