Андрей Викторович, наш тренер по легкой атлетике. Здоровенный мужик лет сорока, с руками, как два моих бедра, и рожей, которая никогда не улыбается. В зале он был настоящим диктатором. Если ты опаздывал — бегал дополнительные круги, если
Сижу я как-то утром в своей берлоге, в загородном доме. Люба, жена моя, умотала на работу в город — у неё там своя фирма по дизайну, вечно эти богатые тёлки дерутся за её время. А у меня был выходной. Ну, реально, скука смертная. Дом
В тот вечер мы отмечали тридцатипятилетие Лены, моей жены. Ресторан «Волна» на набережной, всё чинно-благородно: салфетки накрахмалены, в караоке орут какую-то попсу, тёща плачет от умиления. Обычный адок, приправленный фальшивыми улыбками
Что самое хреновое в браке? Нет, не ссоры из-за грязных носков и не необходимость готовить ужин каждый день. Самое хреновое — это предсказуемость. Абсолютная, гробовая тоска предсказуемости. Ты знаешь, как он поцелует тебя перед работой
Моя жена, Лена, и её мать, Нина Сергеевна, с самого приезда находились в состоянии какой-то пьяной эйфории. Они открыли бутылку домашнего вишневого вина ещё днём, и к вечеру, когда я закончил пилить дрова и чинить старый плетень, обе были
Эта пятница должна была стать обычной. Допилить последние задачи на неделе, заказать вкуснейшей пиццы, купить бутылку вина и просто выдохнуть. Мы с Ленкой, моей женой, последнее время редко выбирались куда-то вдвоем, не то что в люди
На Ане было невероятное платье, фата, макияж, который, казалось, был нарисован навечно. Она была похожа на ангела, честное слово. А я, в этом дурацком костюме, который жал в паху с самого утра, только и думал о том, как сниму с неё всё это
Все началось с дурацкой открытки, засунутой под «дворник» моей «Тойоты». Обычный белый конверт, никаких опознавательных знаков, только мое имя, выведенное печатными буквами: «Светлане». Я тогда еще усмехнулась, подумала — реклама новой
Соседа звали Сергей. Он жил один, напротив нашей двери, и работал автомехаником в сервисе через дорогу. Здоровый такой мужик, лет под сорок, наверное. Ручищи, как кувалды, всегда в мазуте, лицо грубое, небритое, но чертовски мужественное
Все началось с бутылки «Пино-нуар» и Катькиной жалости к самой себе. Мы сидели у меня на кухне, уже почти допивая вторую, а она в сотый раз ныла, что мужики — козлы, что после того развода прошло полтора года, а у неё так никого и не было