Часть третья
Рыжий
Очнулась Анна на топчане и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию, к ритму сердца. Давление и пульс восстановились, однако голова соображала плохо, а тело сковала слабость. Возле кухонного стола снова спорили; голоса долетали издалека ‒ будто с улицы или из подъезда.
Внезапно рядом нарисовался Крокодил в одном белом свитере, из-под которого торчал тонкий член. По-свойски устроив ладонь на ее груди, он поинтересовался:
‒ Ну чо, мамзель, очухалась?
‒ Вернулась в сознание, ‒ поправила она. И поторопила: ‒ Давай покончим с этой затеей, Крокодил. Трахни меня и разбежимся.
– Ты это… сейчас пососешь или позже?
Розовая головка члена коснулась ее лица.
‒ Не мечтай, ‒ потянулась Анна к сумочке.
Крокодил перебрался на другую сторону топчана, раздвинул ее ножки. Мальчишеские пальцы скользнули по лобку и промежности, коснулись ануса.
‒ Уговор помнишь, ‒ хитро подмигнул он. ‒ Если отсосешь сама ‒ шпилю в жопу.
Она протянула презерватив.
– Не отвлекайся.
Пока Крокодил разбирался с резинкой, сбоку подошел старик Майер. Он был хмур как лермонтовский Демон и с бесконечной завистью смотрел на приготовления молодого парня…
Тонкий член болтался в презервативе подобно анаконде в тоннеле Московского метрополитена, но Крокодила это не смущало. Навалившись сверху, он издал победный стон.
Ощутив в себе «не повзрослевший» член, она подумала: «Вот и славно. Смотри, Демидов ‒ я сотворила эту мерзость. Смотри и наслаждайся…»
Ритмично покачиваясь на жестком топчане, Анна с трудом фокусировала зрение на «хирургическом инструменте». На шее с острым мальчишеским кадыком, на кривых зубах, на прыщавом подбородке. И с ледяным равнодушием ждала финальной точки в почти законченном сценарии.
Она и не заметила, как сбоку проплыла тень, как на край топчана кто-то осторожно примостился.
‒ Привет, ‒ сказал кто-то, и это был точно не Майер.
Прищурившись, она… узнала официанта. Те же брюки, та же темно-бордовая рубашка, та же заученная неживая улыбка.
‒ Сергей? Почему вы здесь? ‒ в голосе не прозвучало ни удивления, ни паники. Девушка не схватила одежду, не прикрыла грудь, не оттолкнула Крокодила. Это не поддавалось объяснению, но наличие в комнате посторонних уже не смущало.
‒ Мимо проходил, ‒ подпалил тот огоньком зажигалки свежую папиросу.
Одну затяжку он делал сам, другую предлагал ей. Затем положил ладонь на колыхавшуюся женскую грудь, нагнулся и хотел поцеловать в губы. Анна отстранилась, и поцелуй вышел коротким, смазанным.
‒ Ты не представляешь,