Жара в тот день стояла адская. Сенокос — дело благодатное, но выматывает так, что кости ноют. Я еле допёр до своей избы на краю деревни, как увидел, что у соседей, у стариков Петровых, из баньки пар валит. Значит, дочки ихние, Танька с Лизкой, с покоса вернулись и баньку истопили.
А сестры эти… Ну, про них вся деревня знала. Обе — кровь с молоком, статные, губы алые, глаза бесстыжие. Танька, старшая, высокая, с грудью, которую в двух руках не обхватишь, и сзади такая же солидная, упругая жопа. Лизка, помладше, — писанная красавица, тонкая в талии, но тоже не обделённая, грудь хоть и поменьше, но круглая, налитая, а улыбка — так вообще дьявольская.
Жар от бани так и пёр, смешиваясь с запахом нагретого дерева и берёзовых веников. А у меня в штанах уже начиналось непонятное движение. А что если?.. Сарай у нас как раз к ихнему забору притулился. И в самой бане, я знал, одно бревно слегка отстало, и там щель приличная образовалась.
Сердце заколотилось, как дурак на свадьбе. Пошёл, крадучись, как вор, к сараю. Залез в самую темноту, к щели. Прильнул глазом.
Дух перехватило. Они были голые. Совсем. Мокрые, розовые от пара, с каплями воды, которые стекали по животам и скатывались с сосков. Танька намыливала себе грудь, аж расплескивалась она у неё в руках, эти огромные сиськи, белые, с алыми, налитыми сосочками. Она водила по ним мочалкой, задевая пальцами, и от этого по её лицу пробегала лёгкая судорога наслаждения.
Лизка же, стоя к ней спиной, мылила свои длинные волосы. А я как раз видел её сзади во всей красе: две аккуратные, но сочные половинки жопы, мокрые от воды, между ними — смутная тёмная щёлочка, а ниже — стройные, сильные ноги.
Я уже не мог сдержаться, расстегнул ширинку и достал свой член. Он был твёрдый как камень, налитый кровью, готовый лопнуть. Я начал медленно его надрачивать, не отрывая глаз от этого райского зрелища.
И тут Танька повернулась к стене, как раз к моей щели, и её взгляд… её взгляд упёрся прямо в меня. Я аж отпрянул, сердце в пятки ушло. Пиздец, заметила! Но она не закричала. Не заслонилась. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул сначала шок, а потом… потом хитрая, понимающая улыбка. Она что-то шепнула Лизке на ухо.
Лизка резко обернулась, её взгляд тоже нашёл меня в щели. Она аж рукой рот прикрыла, но не от страха, а видно, чтобы не прыснуть со смеху. Потом кивнула.
Танька подошла прямо к щели, так близко, что я мог разглядеть каждую пору на её влажной коже.
— Ну что, сосед, подглядывать охота? — прошептала она своим голосом, от которого у меня