Воздух в его кабинете всегда пахнет дорогим кожаным креслом, сигарным дымом и чем-то ещё – холодной, металлической властью. Я стояла посреди огромной комнаты, чувствуя себя обнаженной, хотя на мне было всё то же самое синее платье, в котором я пришла сюда три месяца назад просить деньги.
Тогда оно казалось мне таким шикарным, таким взрослым. Теперь же – дешёвка с рынка, которая трется о коленки и впивается в мокрые подмышки. Я пыталась дышать глубже, но этот воздух обжигал лёгкие.
Он сидел за своим массивным дубовым столом, откинувшись на спинку. Артём. Мне было велено называть его только по имени, но в голове вертелось другое – Хозяин. Ему было около сорока, не больше, но в нём чувствовалась такая усталая, старая сила, будто он прожил уже несколько жизней и всем им диктовал условия. Он был не красив в классическом понимании – слишком жёсткие линии скул, слишком прямой, холодный рот, коротко стриженные волосы с проседью на висках. Но когда он смотрел на тебя этими серыми, абсолютно прозрачными глазами, всё нутро сжималось в комок страха и… чего-то ещё. Какого-то низменного, животного любопытства.
А я – Лиза. Двадцать четыре года, безработная художница, мечтавшая открыть свою студию и по глупости решившая, что сорвать джек-пот на кредите у частного лица – это блестящая бизнес-идея. Сто пятьдесят тысяч. Для него – мелочь, которую он, как я потом поняла, изначально давал мне с мыслью не о возврате. Для меня – долг, который я никогда не смогу отдать своей работой официантки.
Я принесла последнюю, как мне казалось, сумму. Жалкие тридцать тысяч, собранные с невероятным трудом. Он даже не взглянул на конверт, просто положил на него ладонь и отодвинул в сторону, как отодвигают крошки со стола.
– Общая сумма долга на сегодняшний день, с учётом процентов, – его голос был низким, без единой эмоции, – составляет четыреста семьдесят восемь тысяч рублей.
У меня подкосились ноги. В ушах зазвенело.
– Но… это же грабёж! – вырвалось у меня, голос срывался на визг. – Мы же договаривались на других условиях!
– Мы договаривались, что ты вернешь деньги вовремя, – парировал он, не меняя интонации. – Ты этого не сделала. Условия изменились. Таковы правила.
Он медленно поднялся из-за стола. Он был высоким, на голову выше меня, широким в плечах. Его тень накрыла меня с головой. Я инстинктивно отступила на шаг, наткнувшись на спинку кожаного дивана.
– У меня их нет, – прошептала я, и в голосе послышались слёзы. Унизительные, жалкие. – Я никогда не смогу столько заработать.
– Я знаю, – произнёс он