В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуком её собственного дыхания — неглубокого и быстрого, раздающегося в темноте, скрытой повязкой на глазах. Хлопковое покрывало нежно касалось её спины, но его комфорт теперь казался далёким воспоминанием. Каждое нервное окончание было напряжено в ожидании.
Веревки на запястьях слегка давили, постоянно напоминая о сделанном ею выборе. Её охватила волна стыда — что она делала? Это было неправильно, грязно, не так ли? Однако под этим стыдом пульсировало более глубокое, пугающее возбуждение. Она хотела этого. Она молила об этом.
Первым ощущением было его тёплое дыхание, коснувшееся её живота, ещё до того, как его пальцы прикоснулись к ней. Это было мягкое, изучающее прикосновение, которое прослеживало линию её бедра и изгиб талии.
Затем появились прищепки. Она услышала слабый щелчок, когда он попробовал одну из них, прежде чем резкий, внезапный укол в левый сосок заставил её вскрикнуть. Это была яркая, жгучая боль, которая заставила её выгнуть спину в наручниках. Он приложил вторую прищепку к её правому соску, и две точки боли стали для неё целым миром.
Первые несколько минут это была просто боль. Но затем что-то изменилось. Острота ощущений начала притупляться, сменившись глубокой, настойчивой пульсацией. По её груди разлился жар, странное, ноющее тепло, которое было одновременно и агонией, и причудливой формой удовольствия. Она чувствовала в них свой пульс, бешено бьющийся о дерево и пружину... Когда он наконец-то снял их, спустя, казалось, целую вечность, прилив крови к израненным бугоркам стал настоящим взрывом ощущений. Это была жгучая, изысканная агония, от которой у неё перехватило дыхание. Пальцы ног подогнулись, а боль сменилась глубоким, пульсирующим наслаждением, заставив её задрожать от удовольствия.
Не успев опомниться, она почувствовала давление у своего входа. Он смазал фаллос смазкой, и тот медленно скользнул внутрь, растягивая её с преднамеренной неспешностью, что вызвало у неё стон. Он заполнил её полностью, твёрдое и непреклонное присутствие, требующее её.
Затем она почувствовала, как второй, меньший по размеру, прижался к её анусу. Она напряглась, её тело сопротивлялось вторжению, но его рука твёрдо лежала на её пояснице, безмолвно приказывая ей подчиниться. Медленно, но настойчиво он прорвал плотное кольцо мышц, погружаясь глубоко. Ощущение того, что она полностью заполнена, что она безраздельно владеет обеими дырочками, было ошеломляющим. Это чувство полной уязвимости, того, что её использовали самым фундаментальным