Когда Дима переступил порог ее квартиры, ему показалось, что он переступил порог в другой мир. Арина встретила его в полумраке, одетая в черное кружевное боди, которое облегало ее изгибы и подчеркивало упругость груди и бедер. Комнату наполнил пьянящий аромат сандалового дерева, смешанный с оттенком чего-то более таинственного и манящего.
- Сегодня ночью ты мой, - соблазнительно прошептала она, и ее голос был подобен ласке.
Она не стала дожидаться ответа. Ее руки, умелые и настойчивые, сняли с него одежду, каждый кусочек ткани, упавший на пол, был как шаг к пропасти. Как только он остался обнаженным, она повела его к кровати. Плотная шелковая повязка закрывала его глаза, погружая мир в полную, звенящую темноту. Он услышал тихий звон металла и почувствовал, как мягкие наручники обхватили его запястья. Щелкнули замки. Он был связан. Мое сердце бешено заколотилось в груди, но не от страха, а от головокружительного предвкушения и униженного возбуждения. Он был совершенно беспомощен, распростертый на ее кровати, как добыча, приготовленная для пиршества.
Арина отступила на шаг, наблюдая за происходящим. Его тело было беззащитно в тусклом свете свечей. В ней проснулся демон, хищное, голодное существо, которое наслаждалось своим страхом и беспомощностью. "Посмотри на него, - прошептал голос в ее голове, - он дрожит. Он твой. Возьми себя в руки". Она почувствовала, как между ее ног разливается влажный жар, как по венам разливается пьянящая сила.
Она подошла к столу, где стоял пакет с бельем. Звяканье металла внутри заставило Диму подпрыгнуть. Она бросила на кровать рядом с ним горсть холодных блестящих прищепок с резиновыми наконечниками.
- Тебе страшно, мой дорогой? Ее голос был тихим, но в нем безошибочно угадывались резкие нотки.
Дима не мог ответить, он мог только тяжело дышать. Она подняла первую прищепку. Прохладный металл коснулся его соска, и он ахнул. Затем - щелк! Острая, жгучая боль пронзила его грудь, заставив мышцы живота напрячься. Она помолчала, восхищаясь его реакцией, прежде чем прикрепить вторую. Две острые, сладкие боли пронзили его грудь, посылая электрические разряды прямо в пах.
Она наклонилась, и ее горячий, влажный язык нежно лизнул воспаленную кожу вокруг прищепки. Контраст между острой болью и гладким, скользящим языком был ошеломляющим. Дима застонал, когда его и без того твердый член уперся ему в живот. Он чувствовал себя одновременно униженным и невероятно возбужденным. Волна стыда залила его лицо, когда он осознал свою реакцию.
Арина, демон внутри нее,