Меня зовут Максим, и в тот вечер я был просто вещью. Мебелью. Ковриком у двери. Это было моё официальное положение, мой статус, утверждённый её указом. А «она» – это Вика. Виктория Сергеевна для всех остальных, но для меня – просто Госпожа. Моя девушка. Хотя слово «девушка» звучало сейчас как насмешка.
Всё началось с её взгляда за ужином дня три назад. Таким томным, игривым и одновременно железным. «Подружки хотят на тебя посмотреть, – сказала она, облизывая кончик вилки. – В твоём, значит, настоящем качестве. Устроим маленький девичник». У меня в животе всё упало, стало одновременно мерзко и пиздец как возбуждённо. Я знал, что это неизбежно. Я был её проектом, её личным унижением, которое она лелеяла и оттачивала с момента нашего первого секса, где я по собственной глупой инициативе признался в своих тайных фантазиях.
И вот этот вечер настал. Я стоял на коленях в прихожей её просторной трёшки, подаренной папой-олигархом, и слушал, как за дверью звучат голоса. Смех. Высокий, звонкий, нарочито громкий. Я был голый, если не считать унизительного чёрного ошейника с никелевым кольцом спереди. Кондиционер выстужал воздух, и мурашки бежали по коже, сосок затвердел, а яички съёжились от холода и дикого напряжения.
Первой вошла Катя. Я её знал. Худая, злая стерва с карими глазами-буравчиками и вечной сигаретой в тонких пальцах. Она работала в модельном бизнесе, кого-то там прёт, и смотрела на всех свысока, особенно на таких, как я. «Опа, – фыркнула она, снимая туфли-лодочки на умопомрачительной шпильке. – И правда голый. Привет, мебель».
Потом – Алина. Полная противоположность: пышная блондинка с кукольным лицом и хитрющими глазками. Она сразу засмеялась, смущённо-возбуждённо, и сумочкой прикрыла низ живота. «Вика, ну ты даёшь! А он… а он всё понимает?» Вика, уже сменившая домашний халат на облегающее чёрное платье, только усмехнулась: «Понимает только то, что ему положено».
Последней была Даша. Самая тихая из их компании, библиотекарь с внешностью породистой кошки. Она вошла, потупив взгляд, но я видел, как он скользнул по моему голому телу, задержался на ошейнике, и на её щеках выступил румянец. Она сняла босоножки на платформе, аккуратно поставив их у стены.
И вот они все тут. Четыре пары ног. Четыре пары глаз, которые сейчас смотрят на меня сверху вниз. В комнате пахло дорогими духами, вином и тем самым запахом предвкушения унижения. Вика прошлась по кругу, наливая им в бокалы розовое вино.
«Ну что, девочки, – голос у неё был сладким, как мёд, и острым, как лезвие. – Знакомьтесь. Это