Я стоял посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно голым, хотя на мне были простые черные шорты и майка. Приказ мачехи звучал в ушах: «Жди. И веди себя прилично».
Светлана, моя мачеха, восседала на диване, как королева на троне. Ее ноги, загорелые и ухоженные, были изящно скрещены. На ступнях — открытые босоножки на высоченном каблуке, подчеркивающие каждый изгиб. Педикюр — идеальный, кроваво-красный лак, будто капли свежей крови на мраморе. Она попивала мартини, ее глаза холодно и оценивающе скользили по мне.
Дверь открылась, и вошла она. Подруга Светланы, Вероника. Я видел ее пару раз — высокая, с темными волосами до плеч и пронзительным, хищным взглядом. Она была одета в облегающее черное платье, а на ногах — такие же высоченные шпильки, черные, с острыми носами.
«Вероника, дорогая, проходи»,— томно произнесла Светлана, не двигаясь с места.
Вероника окинула меня взглядом с ног до головы, губы тронула легкая, насмешливая улыбка. «Ну что, Светлана, это тот самый… проект, о котором ты говорила?»
«Ммм, именно он»,— Светлана протянула руку и указала на пространство перед диваном. «Подойди сюда. Встань на колени».
Мое сердце колотилось где-то в горле. Унижение и пьянящее возбуждение смешались в коктейль, от которого кружилась голова. Я молча опустился на колени на прохладный паркет. Ковер был убран — видимо, специально.
«Вероника сомневается, что ты действительно полезен, мой мальчик», — Светлана говорила мягко, но каждое слово било точно в цель. «Она считает, что ты просто избалованный сопляк. Я решила доказать обратное. Показать твои… истинные таланты».
Вероника села рядом с Светланой, откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. Острая черная шпилька покачивалась в сантиметре от моего лица. Я чувствовал запах кожи и лака.
«Ну что, мальчик-раб», — Вероника говорила грубо, нарочито снисходительно. «Светлана говорит, ты умеешь себя вести. Что умеешь служить. Правда?»
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
«На словах мы все умеем», — фыркнула Светлана. «Докажи. Сними с Вероники туфлю. И покажи, как ты ценишь красоту, которую тебе позволено лицезреть».
Дрожащими руками я потянулся к ее ноге. Вероника не помогала, лишь смотрела на меня сверху вниз, с нескрываемым любопытством и издевкой. Я почувствовал тепло ее кожи, снял туфлю. Ее ступня оказалась в моей ладони — ухоженная, с высоким подъемом и таким же безупречным педикюром, темно-бордовым. Пальцы были длинными, изящными.
«Целуй», — скомандовала Светлана. Ее голос стал жестче. «Каждый палец. Каждый миллиметр.