Дверь в кабинет Марии Ивановны захлопнулась с таким звуком, будто это не массивная дубовая створка, а крышка гроба. Моего гроба. Воздух в помещении был прохладным, пахнущим дорогими духами и властью. Ее властью.
Я стоял, опустив глаза в шикарный ковер, чувствуя себя полным идиотом. Прокол в отчете был вопиющим, и теперь мне предстояло выслушать все, что думает об этом моя начальница. А думала она, как обычно, без прикрас.
Мария Ивановна молча обошла свой стол. Ее высоченные каблуки «Christian Louboutin» отстукивали неторопливую, властную дробь. Каждый щелчок отзывался в моем теле залпом тревоги. Она остановилась прямо передо мной, и я почувствовал волну ее аромата – горький шоколад, черный перец и что-то неуловимо опасное.
— Объясни мне эту халтуру, — ее голос был низким, спокойным и оттого еще более леденящим. — Я трачу на тебя свое время, свои нервы. И что я получаю в ответ?
Она сделала еще шаг. Кончик ее туфли почти касался моего ботинка. Я невольно опустил взгляд ниже. И застыл.
Ноги. Боже, ее ноги. Они были обтянуты плотным черным шелком чулок. А эти туфли… Алые, с умопомрачительной шпилькой, они делали ее ступню произведением искусства. Я завороженно смотрел на изгиб, на то, как ремешок обхватывает ее лодыжку.
— Ты меня вообще слушаешь? Или твои мозги окончательно перестали функционировать?
Я попытался что-то пробормотать, извиниться, но язык не слушался. Все мое внимание было приковано к ее ногам. Я знал о своей слабости, о этом фетише, который сводил меня с ума. И она знала это тоже. В ее глазах мелькнула искорка понимания, и губы тронула едва заметная улыбка.
— Ах вот как, — она протянула слова, и в них послышалась опасная игра. — Тебя больше интересует не содержание отчета, а… форма контроля?
Она медленно, с нажимом, поставила каблук на подъем моей обуви. Давление было несильным, но невероятно властным.
— Ну что ж, — прошептала она. — Раз уж ты так плохо работаешь головой, будешь отрабатывать другим способом. Ко мне не принято приходить бездарностями. Но исправлять ситуацию ты будешь на коленях. Понял меня?
Сердце заколотилось где-то в горле. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Я не вижу твоего согласия, — жестко произнесла она.
— Да, Мария Ивановна, — выдохнул я.
— Тогда чего ты ждешь? — ее голос стал властным и резким. — На колени. Передо мной.
Я опустился. Ковер был мягким под коленями. Теперь мой взгляд был на уровне ее бедер. Юбка-карандаш, обтягивающая соблазнительные изгибы, казалась мне тогда вершиной Эвереста.
— Целуй, — скомандовала