Дверь в кабинет директора Алисы Викторовны была массивной, из цельного дуба, и всегда казалась мне порталом в другое измерение. Сегодня это измерение пахло дорогим кофе, кожей и холодной яростью. Я постучал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
«Войдите».
Её голос был ровным, без единой нотки приветствия. Я вошел, стараясь не скрипеть подошвами по глянцевому полу. Кабинет был огромным, с панорамным окном во всю стену, за которым копошился серый город. Алиса Викторовна сидела за своим монолитным столом, не поднимая глаз на меня, изучая какие-то бумаги. Она была воплощением власти и контроля: идеально сидящий костюм-двойка темно-синего цвета, белая блузка, открывающая ключицы, и собранные в тугой пучок волосы, от которых даже взгляд казался тяжелее.
«Опять, Игорь?» — наконец, она подняла на меня глаза. Они были цвета стальной стружки. «Пятнадцать минут. Это уже третье опоздание за месяц».
«Алиса Викторовна, я… пробки…» — начал я запинаться, чувствуя себя школяром.
Она медленно отложила ручку. Звук был оглушительно громким в тишине кабинета.
«Не оправдывайтесь. Это унизительно. Для вас». Она откинулась на спинку кресла, оценивая меня взглядом с головы до ног. «Вы знаете, я не терплю беспорядка. Ни в отчетах, ни в графике, ни в поведении подчиненных. Беспорядок нужно устранять. Или перевоспитывать».
Во рту пересохло. Я знал, что она не просто так говорит. Между нами уже давно витало невысказанное напряжение. Взгляды, длящиеся на секунду дольше, случайные прикосновения, которые не были случайными. Но я всегда отступал, пугался этой силы, исходившей от нее.
«Что будем делать, Игорь?» — она поднялась с кресла. Её каблуки отстукивали неторопливую дробь по полу, приближаясь ко мне. «Увольнение? Выговор? Или… вы предпочтете альтернативный метод наказания?»
Она остановилась в полушаге от меня. Я чувствовал её парфюм – что-то терпкое, с нотками кожи и бергамота. Он ударил в голову, как крепкий алкоголь.
«Аль… альтернативный?» — выдавил я.
«Да. Более личный. Более… эффективный», — её губы тронула едва заметная улыбка. «Он не будет записан в вашу личную карточку. Но он навсегда останется у вас в памяти. И в теле. Согласны?»
Что-то внутри меня сжалось в тугой, горячий комок страха и возбуждения. Я кивнул, не в силах вымолвить слово.
«Вербальный ответ, Игорь. В этом кабинете вы говорите четко и ясно».
«Да… да, Алиса Викторовна. Я согласен».
«Отлично», — прошептала она, и в её голосе впервые появились нотки живого, почти хищного интереса. «Разденьтесь. До пояса. И