Десятое сообщение за вечер. «Лера, давай просто поговорим. Пожалуйста». Отправлено. И снова этот противный, тошнотворный значок «прочитано», который так и не сменится на ответ. Я швырнул телефон на диван и потянулся за бутылкой пива. Идиот. Последний идиот в этой вселенной, который не может понять, что его вытерли об себя и выбросили.
Прошел уже год, как она ушла к тому усатому мудаку со своей фирмы. А я все никак не мог вырубить в себе эту дурацкую надежду. Этажерка в голове, которая шептала: «А вдруг? А может, она просто проверяет?».
Я допивал пиво, когда в дверь резко и нагло, не в ритм дождю за окном, постучали. Не ждал никого. Сердце, дурак безнадежный, ёкнуло: а вдруг это она? Набралась смелости после моих сообщений?
Открыл. И обомлел.
Передо мной стояла она. Лера. В коротком черном платье, которое облегало ее божественные формы, с растрепанными после клуба волосами. Тушь немного расплылась, от чего взгляд казался еще более томным и опасным. От нее пахло дорогими духами, сигаретами и дорогим алкоголем. А рядом, прислонившись к косяку и оценивая мою убогую однушку презрительным сквозняком, была ее подруга Катя. Та самая, ядовитая блондинка, которая всегда смотрела на меня, будто на что-то, прилипшее к подошве ее туфли.
— Ну что, засранец надоедливый, — сипло, с хрипотцой после клуба, произнесла Лера, без приглатия переступая порог. — Надоел своими соплями. Решили заехать и… проучить тебя немного.
Катя, хихикая, прошла следом, сняла мокрую кожаную куртку и бросила ее прямо на пол.
— О боже, он и правда живет в таком свинарнике? — фыркнула она, оглядывая заставленную пивными бутылками комнату. — Лер, я же говорила, что он полное дно.
Лера подошла ко мне вплотную. Я чувствовал ее пьяный, горячий breath.
— Ты надоел, Макс. Надоел своими жалкими смсками, своим нытьем. Ты думаешь, я не знаю, что ты по ночам рыскаешь по моим соцсетям? — она грубо ткнула меня пальцем в грудь. — Мы приехали, чтобы ты раз и навсегда понял свое место. Ты для нас — развлечение. На одну ночь. Понял?
Она обернулась к Кате, и та с хищным, возбужденным блеском в глазах достала из кармана телефон и включила камеру.
— Улыбайся, неудачник, — сказала Катя, наводя объектив на мое перекошенное от шока лицо. — Сейчас мы снимем кино про твое полное и безоговорочное унижение.
Меня парализовало. Стыд, дикое возбуждение и жгучая ненависть смешались в один коктейль. Я все ещё любил её. Блядь, я все ещё любил эту суку, которая пришла меня унизить.
— Лера… что ты делаешь? — прохрипел я.
— Расслабься, Макс,