Короче, поехал я к тёще в деревню. К этой, как её... Галине. Этакая баба лет под пятьдесят, но ещё ничего себе, формы есть, сиськи не обвисли, в глазах огонь. Жена моя, Танька, на дачу к подруге смоталась, а мне говорит: «Съезди, помоги маме дров наколоть, баньку истопить». Ну, я и поехал. Думал, скука смертная, водкой зальюсь от тоски.
Приезжаю. Деревня глухомань. Воздух – навозом и сиренью пахнет. Дом старый, скрипит, как кости старика. А она одна. Говорит, заскучала. А я гляжу на неё – а она, сука, в этом халатике домашнем... И видно, что без лифчика, груди так и ходят. И взгляд какой-то заигрывающий. Ну, я почуял, что дело пахнет не только навозом.
Вечером, на кухне. Селедочка, водка. Пьём. Я уже поддатый, она тоже румяная вся. Начал я ей про то, как с Танькой нашей поженились, вспоминал. А она вздыхает: «Эх, зятёк, молодость... Я вот уже Бог знает сколько...». И ногой под столом мою ногу трёт. Я сначала отодвинулся, думаю, глюки. Ан нет, опять лезет.
Ну, я, кончено, нахуй стесняться? Налил ей, себе. Говорю: «Ну, за то, чтобы не скучала». А сам руку на её коленку положил. А она – ни слова. Только глаза опустила, а губы улыбаются. Ну, я и попёр дальше. Под столом рука, халат у неё разъехался, а там – голявая пизда, волосы чувствую. Я палец сунул – а она мокрая уже, вся горит.
И тут она как опустится под стол... и я чувствую – рот её, горячий, и мой хуй, который уже встал колом, она его обхватила. И начала сосать. Я аж за столешницу ухватился. Сижу, водку пью, а под столом теща мне минет отсасывает, слюни по яйцам текут. Я ей в волосы вцепился, говорю: «Глотай, сука, глубже!». А она только булькает там и носом сопит.
Дальше – больше. На улице дождь начался, ливень. А у меня в голове одна мысль: «Наконец-то отымею эту старую блядь!». Повёл её в сарай. Пахнет сеном, пылью, мышами. Прижал её к стене, штаны с неё стащил, языком её потную пизду лизать начал. Солёная, с горчинкой, волосы в рот лезут. А она стонет: «Ах, зятёк, давай...».
Повернул её раком, дал по жопе – так и отпечаток остался. И въебал с размаху. Она закричала: «Ой, больно!». А я ей: «Молчи, шлюха, кому сказал!». И начал долбить. Звук – шлёп-шлёп по мокрой жопе. Один хуй ей в пизду, а пальцы второй руки – в рот. Она их сосёт, слюни пускает. Кончил я ей на спину, всю залил.
Но это ещё цветочки были. Потом на сеновал поднялись. Там жара, пот с нас так и льётся. Я её сверху, в миссионерской. Сиськи её трясутся, я их шлёпаю, мну, в жопу *** пальцами давлю. А она уже совсем охренела, кричит: «Давай, зятёк, глубже, кончай