Тот уик-энд на даче у друзей начался как обычно — шашлык, водка с лимоном, смех до хрипоты. Лето выдалось жаркое, повсюду витал запах скошенной травы и сирени. Жена, Катя, пригласила свою лучшую подругу, Лену. Они дружили всю сознательную жизнь, и Лена всегда была «третьим лишним» в наших поездках, но Катя её обожала, а я… я её всегда замечал. Не в том смысле, чтобы что-то делать, но замечал.
Лена была полной противоположностью Кате — высокая, с длинными ногами, тёмными волосами, стриженными каре, и постоянной едва уловимой усмешкой на губах. Она носила обтягивающие джинсы и простые футболки. В тот день, пока мы жарили мясо, она сидела на ступеньках веранды, закинув ногу на ногу, и её шорты задрались так, что я видел полоску белой кожи на бёдрах. Я отводил взгляд, ловил себя на этом и злился. Наивный идиот.
Вечером мы играли в «Мафию». Сидели за большим деревянным столом, свет от керосиновой лампы прыгал по лицам. Лена села напротив меня. В какой-то момент, тянувшись за сигаретами, она наклонилась, и вырез её майки распахнулся. Я не видел лифчика, только тень между грудями и гладкую кожу. У меня перехватило дыхание. Наши взгляды встретились на секунду. Она не отдернулась, не поправила одежду. Просто медленно выпрямилась, взяла сигарету и прикурила, не отрывая от меня глаз. В них было что-то вызовом, насмешкой. Или мне так казалось? Может, я уже слишком много выпил.
— Ты засматриваешься, Санёк, — тихо сказала она мне, когда все спорили о том, кто шериф. Только я услышал.
— Не… Не засматриваюсь, — пробормотал я, чувствуя, как горит лицо.
— Ага, конечно, — она выпустила дым колечком и усмехнулась. — Боишься Катьку обидеть?
— О чём вы? — перебила Катя, обернувшись.
— О том, что ты всегда веришь мафии, дурочка, — легко солгала Лена. Её нога под столом на секунду коснулась моей. Случайно? Хрен его знает.
После игры всё пошло под откос. Допили остатки алкоголя, кто-то включил музыку, но танцевать уже не было сил. Один за другим все поползли спать. Дачка была старая, комнат мало. Катя с Леной устроились в самой большой, на широкой кровати, я должен был спать на раскладушке в гостиной внизу. Но Катя, уже на полусогнутых, обняла меня и шепнула липким от вина ртом: «Я с Ленкой поболтаю, девчачьи дела, ок? Ты не против?». Я только кивнул.
Я спустился в гостиную. Полумрак, пахнет деревом и пылью. Через открытое окно доносилось стрекотание цикад. Я сел на раскладушку и понял, что спать не могу. Всё тело было натянуто как струна. В голове крутилась картинка: наклон, распахнувшийся вырез, её