Иногда я сама себя не узнаю. Вот прямо сейчас смотрю на свое отражение в темном экране ноутбука и вижу другую женщину. Ту, что два часа назад врала мужу в глаза, легко и непринужденно, с улыбкой. «Зай, ты не против, если я с девчонками в баньку? Машка как раз предложила. Отдохну, стресс сниму». А он, мой милый, доверчивый муж, только кинул: «Конечно, родная. Ты заслужила». И поцеловал в лоб. А у меня в груди колотилось сердце, а в голове была одна только мысль: «Я еду к нему».
К «нему» — это к Владимиру Сергеевичу. Моему начальнику. Хозяину моего рабочего дня и, как выяснилось, части моей души, о которой я и не подозревала. Все началось с того корпоратива полгода назад. Он тогда подошел ко мне у бара, когда я в одиночестве пила мохито, чувствуя себя белой вороной. Мы заговорили не о работе. О книгах. О путешествиях. Он слушал так внимательно, как меня никто никогда не слушал. Его пальцы касались бокала, и я смотрела на эти длинные, уверенные пальцы и думала: «Боже, что со мной?»
А сегодня — баня. Частная, уединенная, в загородном клубе. Я сказала мужу, что буду с подругами. Он поверил. Почему-то ему в голову не приходит, что его образцовая жена, которая вовремя готовит ужин и гладит рубашки, способна на такое.
Когда я зашла в предбанник, пахло деревом и травяным чаем. Он был уже там. Без костюма, в простом темном халате. И без галстука его лицо казалось моложе, жестче и притягательнее.
— Елена, — сказал он, и мое имя в его устах прозвучало как ласка.
— Владимир Сергеевич, — выдохнула я, чувствуя, как горят щеки.
— Думаю, сегодня мы можем обойтись без «Сергеевича», — улыбнулся он, подходя ближе. Его пальцы коснулись моей куртки, помогли снять. Движение было почти интимным, как у мужа. Но в тысячу раз более волнующим.
В раздевалке было душно. Мы раздевались молча. Я старалась не смотреть на него, чувствуя его взгляд на своей коже. Он снял халат первым. Тело подтянутое, сильное, с легкой сединой на груди. Я стягивала колготки, чувствуя себя наивной девочкой, и вдруг его рука коснулась моей обнаженной спины. Ладонь была сухой и горячей.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он у самого уха. Его дыхание обожгло.
— Я… я не знаю, что делаю, — честно призналась я, оборачиваясь.
— Знаешь. Ты именно знаешь, — он наклонился и прижался губами к моей шее, чуть ниже уха. Это был не поцелуй, а скорее вдох, прикосновение. По мне пробежали мурашки. — Иначе бы не приехала.
И в этот момент у меня в сумочке зазвонил телефон. Мелодия мужа. Ледяной укол пронзил все тело. Я метнулась к сумке, сердце